Незнакомец в килте - Сэнди Блэр

Ах да, та рана… Он попробовал пошевелить плечом.

– А где… – В его горле застрял комок, и Дункан, откашлявшись, вновь спросил: – Где Ангус?

– В зале. Позвать его?

– Да.

Поставив миску на стол, Бет легонько провела рукой по щеке мужа и усмехнулась:

– Тебя бы следовало побрить, но это подождет.

Побрить? Дункан коснулся рукой щеки и почувствовал колючую щетину. Борода исчезла! Что, черт подери, здесь происходит? Он попытался сесть, однако потерпел сокрушительную неудачу, сумев лишь поднять голову и приподнять здоровое плечо. Боже правый!

– Приведи Ангуса. Сейчас же.

Бет улыбнулась:

– Слушаюсь, мой повелитель.

К изумлению Дункана, она легонько коснулась губами его лба и быстро вышла из комнаты.

– Ну наконец-то очнулся! – Ангус дружески сжал здоровую руку Дункана. – Ты знаешь, что заставил меня волноваться, когда почти неделю пытался умереть?

– Умереть?

– Ну да. – Ангус понизил голос до шепота: – Если бы не твоя красавица жена, ты бы это сделал. Но она не отходила от тебя ни на шаг, просиживала возле твоей кровати дни и ночи напролет, отлучаясь разве что по нужде. Но почему, черт подери, ты не сказал, что у тебя загноилась рана в плече?

Дункан пожал здоровым плечом:

– Я думал, она сама заживет.

Ангус недоверчиво вскинул брови и перевел взгляд на Бет, которая стояла, выпрямив спину, около маленького окна комнаты.

– Твоя жена пригрозила, что все кости мне переломает, если я опять приведу к тебе доктора. Заявила, что она его убьет, а потом и меня, «если этот грязный ублюдок только переступит порог». Это дословно.

– Я и не подозревал, что он грязный, – заметил Дункан. Правда, то, что доктор ублюдок, он знал абсолютно точно.

– Я тоже. – Ангус хмыкнул. – А еще я думал, что ты женился на монашенке.

Он и женился на монашенке. Разве нет? Угроз от нее он, правда, никогда не слышал, но ругаться в присутствии Ангуса? Никакая благовоспитанная дама себе этого не позволит.

– А как она плакала над тобой ранним утром, когда думала, что я сплю и ничего не вижу. – Ангус покачал головой. Похоже, он не меньше Дункана был сбит с толку. – Она плакала не навзрыд, а молча, так что слезы текли по ее щекам и падали тебе на лоб. А еще она тихонько что-то напевала себе под нос, когда думала, что никто не слышит. Слов я не разобрал, но, похоже, она пела колыбельную.

Странно. Всего несколько минут назад леди Бет чуть не задушила его, зажав ему нос.

– Лучше скажи, куда подевалась моя борода?

Ангус пожал плечами.

– Она сказала, для того чтобы сбить температуру, нужно тебя раздеть догола и побрить, что мы и сделали.

Неужели для нее нет ничего святого? Дункан со страхом поднес дрожащую руку к голове. Что, если его обрили наголо? Слава Богу, волосы оказались на месте; правда, теперь они были заплетены в косу.

– Я тоже этого боялся, когда она принялась водить лезвием по твоему лицу, – хмыкнул Ангус. – Но храбрая дама, похоже, удовлетворилась тем, что сбрила тебе только бороду.

– Ладно, помоги мне встать.

– Нет, – отрезал Ангус, придерживая Дункана за здоровое плечо. – Твоя жена, которая тебя выходила, меня со свету сживет, и будет права. У тебя все еще температура, хотя и не такая высокая, как раньше. Я видел твою спину, дружище: до полного выздоровления тебе еще ой как далеко.

Дункан раздраженно вздохнул. Если он и в самом деле провалялся в постели целых пять дней, у него к этому моменту скопилась масса неотложных дел.

– Как твой господин приказываю тебе помочь мне встать.

– И не подумаю. Лучше уж испытать на себе твой гнев, чем гнев твоей женушки. – Он похлопал Дункана по руке. – Сделай одолжение, лежи спокойненько в постели, как она тебе велит, и поправляйся.

Затем Ангус уже в полный голос обратился к Бет:

– Миледи, я ухожу и вверяю милорда в ваши умелые руки.

Бет изумленно захлопала глазами. Вассал ее мужа оставляет свой пост?

– Как пожелаете, сэр. Всего вам хорошего и спасибо за всю ту помощь, которую вы мне оказали.

Ангус настолько удивился такому вежливому обращению, что не смог этого скрыть. Молча поклонившись, он на цыпочках вышел за дверь, в то время как Бет вернулась к кровати, на которой лежал ее муж.

– Что ж, вот и остались мы с тобой один на один против всего света. Ты, вероятно, голоден?

Дункан недоуменно нахмурился, видимо, не поняв ее, и Бет жестом показала ему, о чем спрашивает.

– Да, и еще как!

– Тогда я пойду на кухню, взгляну, что они там приготовили. Надеюсь, не этот жуткий хаггис. – Бет содрогнулась, представив себе овечий желудок, набитый овсяной кашей и еще бог знает чем. Она бы нисколько не удивилась, узнав о том, что в него запихнули живого поросенка.

Несколько минут спустя Бет вернулась с подносом, на котором стояли две миски: одна с нарезанным кубиками жареным ягненком, вторая – с овсяной кашей. Накормив Дункана, она осторожно вытерла ему губы.

«О Господи, да он просто потрясающе красив!» – подумала Бет. Когда она сбрила ему бороду, под ней обнаружились четко очерченный рот и квадратный подбородок. А какие у него ресницы! Умереть можно! Длинные, густые. Бет вздохнула, нехотя признаваясь себе, что ее чувства вплотную подобрались к опасной черте – еще чуть-чуть, и она в него влюбится без памяти.

«Прекрати мечтать о том, чего никогда не случится, Бет, и взгляни на вещи здраво». Возможно, Дункан в конце концов почувствует к ней благодарность, но он никогда ее не полюбит. Кроме того, она должна вернуться из средних веков в свое время, где есть кофе, туалетная бумага, – Бет никак не могла привыкнуть к тому, чем приходится пользоваться сейчас, – и, главное, косметика, без которой она так страдает.

– Тебя что-то беспокоит? – вывел ее из задумчивости голос Дункана.

Она коснулась его лба, проверяя, нет ли температуры.

– Так. Ничего. Пора опять протереть тебя губкой.

Поскольку Дункан молчал, Бет приняла его молчание за знак согласия и принялась готовить кровать.

Когда она подоткнула ему под руки и ноги куски холщовой материи, чтобы не намочить постель, Дункан нахмурился. Окунув тряпицу в холодную воду, Бет принялась протирать ему лицо, постоянно чувствуя на себе его взгляд. Интересно, о чем он думает?

Она протерла ему шею, потом руки, но Дункан по-прежнему не проронил ни слова.

Понимая, что тянуть дальше нельзя – она и так уже достаточно медлила, – Бет спустила простыню, которой был прикрыт Дункан, до бедер и, чувствуя, что краска начинает заливать ее лицо, отвернулась.

Когда он лежал без сознания, она, протирая его, не стесняясь, касалась его тела в самых интимных местах, просто потому, что совершала необходимую процедуру; но сейчас красавец муж – правда, пока Дункана нельзя было назвать ее настоящим мужем – пристально смотрел на нее, прекрасно осознавая, где бродят ее руки.