Железная лея. Дорога в Кирт - Елизавета Мордовина

проявлять к учёбе умеренный интерес — ведь всё же это первый день в учебном заведении, о котором они так долго мечтали! Что может быть прекрасней этого дня? Это был последний день искренней, ничем не замутнённой радости, когда ты забываешь о том, что ты пришёл учиться, и даже объём будущей работы и каторжного труда тебя не может испугать. Как можно портить такой день? Так считали все, кто впервые вступал в стены академии, потому что не было среди тех, кому давалось право здесь учиться, кого-либо, кто не хотел бы быть частью Артийской академии.

В приподнятом настроении юнны пребывали не так долго, как на это рассчитывали. Точнее, они чувствовали себя на седьмом небе от счастья лишь до окончания ужина, когда возбуждение от первых лекций прошло, а усталость стала чувствоваться настолько сильно, что большинство юнн свалилось на кровати, даже не расплетя косы, что для дворянок (коими были некоторые из них) было просто вопиющим нарушением этикета. Кто из этих мирно спящих девочек мог подумать, что такое с ними случится?

Не спал только Рэн. Он не привык ложиться так рано, и физической нагрузки сегодняшнего дня ему было мало, чтобы спокойно заснуть. Поэтому, проверив спят ли его соседки по комнате, он вышел из корпуса и отправился на маленькую полянку, которую облюбовал для занятий ещё в прошлый свой приезд.

На самом деле для его занятий много места было не нужно. Все упражнения можно было выполнять, имея в распоряжении всего четыре квадратных метра. Это были упражнения, которые знает практически каждый: отжимания, подтягивание и другие основные упражнения.

Но все они были изменены так, чтобы соответствовать его потребностям: отжимания выполнялись только на руках и в других усложнённых формах, приседал он, стоя на одной ноге, в то время как на другой держал камень, стараясь сделать так, чтобы груз не упал на землю. И, надо сказать, за последние восемь лет камень так ни разу и не упал. Этот молодой человек всегда стремился к идеалу.

Придя на полянку, Рэн увидел, что там его уже поджидает Мироулк.

— Да осветит твой путь Диру, Рэн, — поклонился учитель.

— Пусть Она охранит Вас, учитель, — ответил ему юноша.

— Как же мне приятно видеть тебя, мой мальчик, всё таким же бодрым. Мне даже кажется, что, получив работу, ты стал более разговорчив и активен, нежели раньше.

— Если Вы так считаете, анар, то, значит, это так и есть, — молодой человек выжидающе посмотрел на собеседника. — Вы хотели о чём-то поговорить со мной?

— Ах да! Естественно нужно переходить поближе к делу, тебе же надо поддерживать форму. Итак, о чём же я хотел с тобой поговорить?.. Память стала совсем плоха, ты уж извини, — Рэн сделал вид, что поверил. — Да, точно! Вспомнил. И как я мог забыть. С сегодняшнего дня тебе даётся другое задание. Ты должен будешь охранять её.

— Позвольте уточнить — вы официально даёте мне это задание?

— Да. В данном случае, мне кажется, Рабден одобрил бы смену приоритетов.

— Тогда, прошу вас, провести смену официально. Я не имею права менять задание без его разрешения.

— Что ж, я почему-то так и думал, но может, тогда ты согласен выполнить мою просьбу?

— Если она не будет мешать мне, выполнять основное задание.

— Тогда я прошу тебя — присмотри за второй девочкой. Она чрезвычайно интересна. Я не представляю, где Рабден нашёл её, но она достаточно необычна, чтобы ей требовалась защита.

— Я принимаю Ваше задание, — поклонился Рэн, — Вы разрешаете мне продолжать? — Мироулк кивнул и сел на скамеечку, которая стояла рядом с ближайшим кустом. Рэн, так, будто никто на него не смотрит, начал свой комплекс упражнений.

Учитель восхищённо смотрел на него, потому как сам, будучи округлой формы, с какой стороны ни посмотри, так никогда не мог. Правда, он и не стремился быть атлетом, его тело его вполне устраивало, но он всегда восхищался теми, кто мог достичь физического совершенства. А в том, что Рэн обладал совершенной физической формой, Мироулк никогда не сомневался, и лишь каждый раз всё больше и больше убеждался в этом.

Прошло полчаса. На небе показалась луна. Свет падал на колени учителя, постепенно перемещаясь в сторону полянки, на которой занимался юноша.

Вот луна осветила маленький пятачок, который требовался Рэну для занятий.

Ему осталось выполнить совсем немного — только отработать взмахи воображаемым мечом, представляя его реальный вес и размер. Настоящего меча у него в Школе быть не могло, но это не означало, что он должен был постепенно забывать, как управляться с оружием.

Поприветствовав воображаемого наставника, он встал в стойку и быстро сделал выпад, будто пытаясь пронзить противника насквозь, при этом он держал левую руку за спиной, не давая ей участвовать в практике.

Рэн то кружился, то падал вниз, то резко взмывал вверх. Его движения лились друг за другом, не прекращаясь ни на секунду. Но вот он допустил ошибку. Совершенство прервалось.

Осознав, что он испытывает волнение, которого не должно было бы быть, Рэн сел на землю и начал медитировать, пытаясь изгнать его из своего разума. Выяснение причины он решил оставить на потом и пока не тратить оставшиеся часы сна на копание в своём внутреннем мире. А, может быть, он просто не хотел разъяснять себе, почему его сознание уже много лет не могло успокоиться. Почему он все эти годы не может исполнить Реку не прерываясь.

Успокоив разум, молодой человек встал и заново начал выполнять комплекс. В этот раз он исполнял его гораздо медленнее и спокойнее. Его фигура, под одеждой выглядевшая худой и угловатой, начинала будто бы наливаться силой, ткань рубахи и штанов начала натягиваться, на лбу появилась испарина.

Подошёл миг перехода к перекатам, и он чуть было снова не сбился, когда чрезмерно напряг мышцы ног, но в этот раз он смог заставить воду течь дальше.

Перекат. Подъём. Снова перекат. Всё слилось в единый поток. Река попала в океан. Последний укол и возможность отдышаться. Молодой человек выпрямился, сложил руки в приветствии, поклонился и снова выпрямился.

Его разум успокоился. Рэн впервые смог выполнить этот комплекс до конца, не прибегая к многочасовой медитации.

Вдруг со скамейки, нарушив спокойствие, встал учитель Мироулк, поклонившись в знак уважения к его мастерству. И тихо ушёл, оставив молодого человека в одиночестве.

Снова успокоив разум и упорядочив эмоции, он отряхнулся, подтянул пояс и пошёл в сторону своего корпуса.

Когда Рэн уже подходил к зданию, которое на ближайшие несколько дней должно было стать его жилищем, он