Прилив победы - Дэвид Дрейк

В то время молодого офицера Менандра приставили к работе с Юстинианом. Опыт был… как дипломатично выразился Менандр, «противоречивым». С одной стороны, он смог проводить много времени с Деборой. С другой стороны…

Он вздохнул.

— Обычно мне удавалось провести целый день в обществе Юстиниана и не сорваться. С трудом. Иоанн Родосский не выдерживал и десяти минут. — Он уставился вниз, на оторванную руку. — Черт побери, мне будет его не хватать. Как и Юстиниану. Думаю, старый император будет сильно сожалеть об этой потере.

Велисарий нагнулся и прикрыл парусиной оторванную руку.

— Мы отправим это в Константинополь. С указаниями — предполагаю, мне следует сказать: «рекомендациями» — моему сыну. Фотий проследит, чтобы Иоанна Родосского похоронили торжественно, как видного государственного деятеля. Со всеми почестями.

Даже несмотря на трагичность момента, это заявление вызвало у стоявших рядом римских офицеров несколько смешков

— Мне бы хотелось присутствовать, — пробормотал один из них. — Стоило бы взглянуть на кислые лица всех тех сенаторов, которым Иоанн наставил рога. — Велисарий хмуро улыбнулся.

— Иоанн ответит за свои недостатки перед Богом. — Улыбка исчезла, и следующие слова прозвучали, как удар железного молота по наковальне: — Но ни один человек не скажет, что он плохо исполнял свой долг перед империей. Ни один.

Глава 9

Индия

Весна 533 года н.э.

— Мне уже достаточно! — рявкнул Рагунат Рао. — Достаточно!

Он еще несколько минут гневно смотрел на трупы, насаженные на колья на деревенской площади, перед тем как отвернуться и направиться к лошадям. Некоторые из сопровождавших Рао маратхи стали снимать людей и готовить погребальный костер.

Деревенские жители поспешно собирали свои скудные пожитки, готовясь присоединиться к людям Рао и возвращаться с ними в Деогхар. Никто не был так глуп, чтобы оставаться здесь после того, как Ветер Великой Страны стер с лица земли еще один гарнизон малва. За этим непременно последует возмездие.

Господин Венандакатра, гоптрий Деканского плоскогорья, давно придерживался простой политики. Любые местные жители, обнаруженные где-либо поблизости от места, где нанесли удар восставшие маратхи, будут наказаны. Путем сажания на кол. А предводителей отвезут в Бхаруч, где с ними будут работать более тщательно.

Другие солдаты Рао уже закончили казнь оставшихся в живых малва. В отличие от расправившихся с жителями деревни — малва называли последних «повстанцами», и многие вправду таковыми являлись, хотя, конечно не все — люди Рао удовлетворились обезглавливанием. Несколько кавалеристов складывали отрубленные головы в небольшую горку в центре деревни. Для этой падали не будет погребального костра. Другие маратхи готовили лошадей.

— Достаточно, Малоджи, — пробормотал Рао своему помощнику. Несмотря на спокойный тон, слова прозвучали, как ворчание пантеры. — Время пришло. Господин Венандакатра превысил отпущенное ему время на этом повороте колеса судьбы.

Малоджи скептически посмотрел на него.

— Императрица и так уже сильно недовольна из-за того, что ты участвуешь в этих вылазках. Ты в самом деле серьезно рассчитываешь…

— Я ее муж! — рявкнул Рао.

Но мгновение спустя с его лица исчезла всякая напряженность.

В Рао было слишком много от философа, чтобы в точности придерживаться традиционных идей, указывающих на правильное место женщины в этом мире. Любой женщины, не его жены. Попытку запугать императрицу Шакунталу — пусть будет проклят ее статус, пусть будет проклята разница в возрасте — Рао назвал бы самым бессмысленным поступком, который только можно представить.

— Я дал ей обещание, — сказал он. — После того как оно будет выполнено, я свободен. Она согласилась. Теперь уже скоро.

Малоджи продолжал скептически смотреть на Рао, но, возможно, просто терпеливо.

— Это ее первая беременность, старый друг. Часто бывают осложнения, — заметил Малоджи.

К Рао вернулось обычное ехидство.

— У нее? Не дури!

Он взял лошадь за поводья, изобразив свободной рукой властный жест.

— Она просто отдаст приказ: ребенок, рождайся — не приноси мне никаких беспокойств!

Но Шакунталу в ее дворце в Деогхаре переполняли совсем другие чувства. Она смотрела на свой округлившийся живот, и на ее лице было написано беспокойство

— Будет немного больно, — сказала Гаутами. Жена Дададжи Холкара успокаивающе улыбнулась и нежно положила руку на плечо императрицы. — Но несмотря на то что ты такая маленькая, у тебя хорошие бедра. На самом деле, я не думаю…

Шакунтала отмахнулась от нее.

— Меня это не волнует. Меня волнуют эти ужасные растяжки. Они исчезнут?

Резко и тяжело вздохнув, Шакунтала запахнула халат. Гаутами изучающе смотрела на нее. Она не думала, что императрицу так уж беспокоила проблема растяжек. Шакунтала, как минимум, слишком уверена в себе, чтобы забивать голову простыми женскими проблемами. И ее определенно не беспокоило, что она утратит привязанность Рао.

А это означало…

Шакунтала подтвердила ее подозрения.

— Вскоре, — прошептала она, поглаживая живот. — Вскоре родится ребенок, и продолжение династии будет обеспечено. И Рао потребует освобождения. Как я и обещала.

Гаутами колебалась. Ее муж был пешвой возродившейся из пепла империи Андхра. Как жена такого человека, Гаутами знала почти все императорские секреты. Но тем не менее в глубине души она оставалась женщиной, родившейся и выросшей в скромном городке в Махараштре. И она чувствовала себя неуютно, как лоцман в незнакомых водах.

Возможно, Шакунтала обратила внимание на эту неловкость. Императрица повернула голову и улыбнулась

— Ты ничего не можешь сделать или сказать, Гаутами. Мне просто нужно сейчас твое общество. — Она снова вздохнула. — И, боюсь, оно потребуется мне и в будущем. Рао не удержать. После того, как родится ребенок.

Гаутами ничего не сказала. Если отбросить неловкость, сказать было нечего.

После того как на свет появится наследник, Пантера Махараштры соскользнет с поводка. В этом не стоило сомневаться, это представлялось таким же неизбежным, как восходящее солнца или убывающая луна. Его нельзя остановить, как нельзя остановить прилив. Или ветер.

Тем не менее, хоть Гаутами и сочувствовала несчастью императрицы, сама она не разделяла ее чувств. Гаутами была низкого происхождения. И она знала, как долго и как ужасно страдают маратхи под кнутом Подлого.

Ее взгляд переместился на огромное окно в северной стене покоев императрицы. Как и всегда в жарком и сухом климате Деканского плоскогорья, оно было открыто. С высоты горы, служившей Деогхару центром, Гаутами видела горные просторы Великой Страны. Деогхар стал новой столицей Андхры, так постановила Шакунтала. Этим, равно как и собственным браком, она прикрепила Андхру к маратхи.