Греческие боги. Рассказы Перси Джексона - Рик Риордан

— Она была у меня прямо как шелковая, — хвастался он. — Сказала, что я куда красивее Зевса и что она собирается сделать меня бессмертным, чтобы быть со мной навеки.

Он с головой углубился в хвалебные речи о себе любимом и о том, что Гера хочет уйти от Зевса и выйти замуж за него. Тем временем Зевс зашел в трапезную и бесшумно встал за спиной Иксиона.

Прошло время, прежде чем до Иксиона дошло, что все сидящие за столом боги уже давно подозрительно молчат.

Он запнулся.

— Он… Он что, стоит за моей спиной?

— Совершенно верно! — весело подтвердил Зевс. — И на будущее, если ты собираешься отбить у кого-то жену, не стоит хвастаться об этом в его же доме. И еще — стоит убедиться, что это действительно его жена, а не манекен из облака.

Иксион с трудом сглотнул.

— Полагаю, у меня неприятности.

— Совсем небольшие, — согласился Зевс.

Никто из богов не протестовал против наказания Зевсом своего гостя. Зевс приказал доставить ему колесо от колесницы и привязал Иксиона к спицам, так сильно натянув его ноги и руки, что те едва не оторвались от туловища. Затем он поджег колесо и забросил высоко в небо наподобие фризби. Иксион стал бессмертным, без вопросов, но только для того, чтобы его страдания длились вечность. Он до сих пор где-то там, на орбите, кружит, горит и кричит:

— Гера! Я думал, я тебе нравлюсь!

Но знаете, что самое удивительное во всей этой истории? У Ненастоящей Геры родился ребенок. Как облако могло забеременеть? Понятия не имею, но их с Иксионом сына назвали Кентавром, который позже, судя по всему, умудрился влюбиться в лошадь — опять-таки, не спрашивайте меня, как так вышло. Но их дети породили целую расу кентавров — наполовину людей, наполовину лошадей.

Как я уже говорил вначале, у меня бы просто не хватило воображения придумать подобное.

Гера надеялась, что после случая с Иксионом Зевс станет более внимательным, но ее постигло разочарование. Напротив, Зевс решил, что после столь удачного отстаивания чести Геры он заслужил право поразвлечься.

Если я попытаюсь рассказать обо всех случаях, когда Гера мстила подружкам Зевса, мы застрянем тут на столетие. Можно сказать, для Геры это превратилось в нечто вроде службы с полным рабочим днем.

Но была одна смертная, которая по-настоящему ее довела. Семела была дочерью правителя Фив, и хотя никто не смел произнести это вслух, все знали, что она была самой красивой смертной своего поколения — прекрасна как богиня, а может, прекраснее даже самой Геры.

Зевс принялся частенько отлучаться в Фивы «за покупками». Разумеется, Гера тут же заподозрила нехорошее, но Зевс умело скрывался. Гере никак не удавалось застать его и Семелу вместе. И вот как-то раз она пролетела над Фивами на золотом облаке и заметила Зевса (тот был в обличье смертного, но Гера все же узнала его), выходящего из дома в лучшем районе города.

Мгновением позже в дверном проеме появилась Семела и помахала ему вслед. Девушка простояла там всего секунду, но и этого хватило, чтобы заметить явные признаки беременности.

Гера зарычала и заворчала сквозь зубы, но она не могла просто взять и убить эту девчонку. Пусть Зевс был распоследним подонком, он был очень могущественным. Узнай он, что Гера убила одну из его подружек, и тогда уже ей самой придется, ой, как несладко, так что ей предстоит решить эту проблему хитростью.

Гера опустилась на своем золотом облаке в Фивы и, приняв облик старухи, постучала в дверь Семелы, решив прикинуться нищенкой или бродячей торговкой.

Семела открыла дверь и ахнула.

— Бероя, это ты?

Гера не имела ни малейшего представления, о ком идет речь, но решила поддержать игру.

— Да, моя дорогая! Это я, Бероя, твоя… э-э…

— Моя няня в детстве!

— Именно!

— О, ты так постарела!

— Спасибо, — буркнула Гера.

— Но я все равно тебя всегда узнаю! Прошу, заходи!

Гере показали дом, и та едва не взорвалась от ярости, отметив, что это место оказалось столь же прекрасным, если не лучше ее собственных апартаментов на Олимпе.

Она невинным голосом спросила, как Семела получила столь чудесный особняк, казавшийся роскошным даже для дочери царя.

— Это… это все мой парень! — с гордой улыбкой ответила Семела. — Он просто чудо и дает мне все, чего бы я ни пожелала. Только посмотри на это ожерелье, что он мне подарил.

И она продемонстрировала Гере ожерелье из нефрита, золота и рубинов, которое оказалось прекраснее всех драгоценностей, когда-либо подаренных Зевсом Гере.

— Какая прелесть. — Гера переборола желание врезать этой девчонке прямо по ее идеальным зубам. — Так кто он, твой парень? Кто-то из местных?

— О… Я не должна никому об этом говорить…

— Но я ведь твоя няня, Берил! — настаивала Гера.

— Бероя, — поправила Семела.

— Я это и имела в виду! Ты можешь все мне рассказать.

Семелу буквально распирало от желания поделиться своей тайной, так что долго уламывать ее не пришлось.

— Ну… Это Зевс, — призналась она. — Владыка небес. Царь всего мироздания.

Гера уставилась на нее будто бы в неверии. Затем с жалостью вздохнула.

— О, моя бедная девочка… Бедная моя крошка…

Семела моргнула. Такой реакции она точно не ожидала.

— Но… я встречаюсь с владыкой всей вселенной!

Гера фыркнула.

— Это он так говорит. Думаешь, сколько парней представлялись так до него? Да чуть ли не все! Откуда ты знаешь, на самом ли деле он бог или просто какой-то старый богач, им притворяющийся?

Семела покраснела.

— Но он сказал, что он Зевс. И он выглядит… божественно.

— А он представил доказательства своих слов?

— Э-э… Ну, нет.

Гера сделала вид, будто обдумывает услышанное.

— Он отец твоего ребенка. Ты должна быть в нем уверена. Ты, кажется, говорила, что он готов выполнить любую твою просьбу?

— Да! Он обещал!

— Заставь его в этом поклясться, — предложила Гера. — А затем попроси его предстать перед тобой таким, каким его знает его жена Гера, — в его истинном божественном обличье. Лишь так ты сможешь убедиться.

Семела обдумала ее слова.

— А если он разозлится?

— С чего, если он по-настоящему тебя любит? Или ты не столь же хороша, как Гера?

— Разумеется, нет!

— И столь же прекрасна?

— Еще прекраснее! Так мне говорил Зевс.

Гера сжала челюсти с такой силой, что у нее треснул один из ее бессмертных зубов.

— Так вперед! Если Гера выдерживает божественное обличье Зевса, то и ты непременно сможешь! Я очень надеюсь, моя дорогая, что он и правда Зевс. Всем сердцем! Но ты должна быть уверена. На карту поставлено будущее твоего дитя. Когда он возвращается?

— Совсем скоро.

— Что ж… О боги, уже столько времени! — засуетилась Гера. — Я была счастлива повидаться с тобой, но мне пора. М-м… кое-какие старушечьи дела.

Гера ушла. А часом позже в дом Семелы вернулся Зевс.

— Привет, малыш! — с порога поздоровался он. И тут же понял, что что-то не так. Семела не подбежала и не поцеловала его, как то было всегда. Она сидела на диване, обхватив руками выпирающий живот.

— Э-э… что случилось? — спросил Зевс.

Семела надула губки.

— Ты сказал, что сделаешь все для меня.

— И сделаю! Хочешь новое ожерелье?

— Нет, — ответила она. — Кое-что другое. И лишь это сделает меня счастливой.

Зевс усмехнулся. Наверное, Семеле вздумалось попросить у него платье, а может, пару этих недавно изобретенных людьми штук… как они там назывались… туфли?

— Все, что пожелаешь! — сказал Зевс.

— Обещаешь?

Он великодушно развел руки.

— Клянусь рекой Стикс! Проси что хочешь, и я выполню любое твое желание.

— Хорошо, — она позволила себе улыбнуться. — Я хочу, чтобы ты предстал передо мной в своем истинном божественном обличье, таким, каким тебя знает Гера.

У Зевса перехватило дыхание.

— Ох… Это плохая идея, малыш. Попроси что-нибудь другое.

— Нет! — Семела вскочила на ноги. — Ты сказал «любое мое желание»! Я хочу доказательства, что ты правда бог! Чем я хуже Геры? Я хочу увидеть тебя таким, каким тебя видит она!

— Но истинное обличье бога… оно не для глаз смертных. Особенно для глаз беременных смертных. Особенно для глаз беременных смертных, которые хотят прожить дольше пары секунд.

— Я выдержу! — заявила она. — Я уверена, я смогу!

А вот Зевс не был столь в этом уверен. Правда, он еще ни разу не пытался предстать в своем истинном обличье перед смертными, но мог предположить, что для обычных людей это могло сравниться с попыткой взглянуть на солнце без защитных очков или на актера с утра пораньше, пока тот еще не успел привести себя в порядок. Другими словами, смертельно опасно.