В страну ледяного молчания - Леонид Муханов

— Приманивает, морской зверь идет на свист. Хороший у меня промышленник будет, — гордо заявил Г. А. Ушаков и направился к своему товарищу-зимовщику.

Морской заяц, прислушиваясь к „концерту“, все чаще и чаще выплывал.

Раненая мною крачка приковыляла к костру. Большое полушарие мозга свесилось над ее левым глазом. Красивое оперение превратилось в отрепье. Мой приятель, комсомолец Вася Ходов горячей головней пришиб ее до смерти.

Ушаков, поговорив со своим зверобоем, вернулся к группе.

— Заяц посмелел. Товарищи, кто хочет поохотиться, — идите. Разбейтесь на партии. Стрелять только по команде Журавлева.

К озеру, точно к осаждаемой крепости, со всех сторон подходили стрелки. Журавлев с упора нацелился и первым выстрелил по зайцу. Открылась канонада. Морской зверь, зажатый берегами озера, стал искать спасения в узком проливе. Сгоряча мы расстреляли по обойме и, когда заяц шел проливом, оставляя за собой след разрезанной воды, у нас в магазинных коробках не оказалось патронов. Мы бежали рядом с зверем, кричали, свистели, а зачем, — сами того не знали. Журавлев же бросился к устью пролива и по наносам песка пошел навстречу мчавшемуся зверю. Мель, на которую с разгона попал заяц, как вспаханная борозда, расступилась перед сильной грудью; заяц, мгновенно выкинутый из воды, был прекрасной мишенью. Две пули пчелами впились в упругое тело. Кровь брызнула кверху. Сильное течение подхватило барахтающегося зверя и понесло в открытое море.

— Лодку! Лодку! Скорее лодку!

Журавлев, Вася Ходов и я на шлюпке по кровавому следу погнались за зверем. Истекающий кровью, он последний раз показался над водой.

— Убит. Гоните, иначе опустится на дно, тогда амба, — горячился зверобой.

От сильных ударов весел шлюпка прошла мимо.

— Красные пятна позади…

— Не мешкать, назад! — закричал Журавлев.

На легкой зыби кровяное сало в лучах падающего солнца переливалось перламутром. С весел потекла кровяная вода.

— Здесь ищите…

Начальник экспедиции проф. О. Ю. Шмидт.

Морской заяц, весом 480 килограммов.

Зазубренный багор нащупал скользкое тело, лодка покачнулась.

— Тише, черти, — выругался Сергей.

Я соскочил на обкатанные морскими прибоями камни, ногой нашарил зайца, нагнулся, схватил его за ласты и приподнял к лодке.

Сергей Журавлев быстрым движением располосовал рану ниже челюсти, продетую веревку затянул в мертвый узел.

— Назад…

Морской заяц на буксире был доставлен на берег к наблюдавшим за нами членам экспедиции. Издалека Шмидт шутил:

— Шашлык жарить будем. Шаш-лычок…

Замешкавшийся кинооператор Новицкий упустил момент съемки. Шлюпка подошла. Зайца уже вытащили на берег.

— Товарищи! Повторите! Нельзя так! Вы должны согласовывать со мной работу.

Пришлось повторить, вернее инсценировать момент прихода шлюпки.

Убитый зверь оказался длиной в 255 сантиметров, а весом около 480 килограммов. Такие крупные экземпляры очень редко приходилось видеть даже новоземельскому зверобою — Журавлеву.

— Большущий. Усы — целые возжи.

Шмидт нарезал мелкими кусками мясо зайца и на шомполе, под смех всей группы, стал приготовлять шашлык.

Без соли, жареное мясо было приторно, пахло рыбой. Шмидт ел и прихваливал:

— Вкусно. Попробуйте…

Моря Баренца, Белое и Карское богаты морским зверем. Наши ледоколы за время убоя его на ледяных полях оставляют десятки тысяч тонн этого мяса. Наука еще почти совсем не занималась вопросом, — можно ли консервировать и употреблять в пищу мясо морских зверей.

Шмидт приказал забрать убитого нами зайца и отправить его с ожидаемым „Сибиряковым“ в гор. Архангельск, для опытов в лаборатории.

Василий Ходов подошел ко мне и тихо сказал:

— Айда на байдарке к ледоколу. Лодка перегружена.

Маленькая резиновая байдарка была спущена на воду.

— Ребята, осторожнее обходите льды. Слышите, осторожнее, — отцовской заботливостью напутствовал нас Шмидт.

Солнце играло фиолетовым пламенем на хрустале льдин. Обходя нанесенную гряду искрошенного льда, мы зашли за купоросные пловучие горы.

На малюсенькой байдарке среди лабиринта стамух и подводных рифов мы казались лилипутами, рискнувшими проникнуть в замок великана, вход в который сторожили седые изваяния мощных глетчеров и фарфоровые скалы известняка. Ледяная запруда двигалась на байдарку.

— Вася, на весла! Нас прижимает, я буду отталкивать лед.

Медленно обходили мы места, опасные для нашей галоши.

Тюлени почетной стражей плыли за нами следом, некоторые из них подплывали так близко, что мы могли различать черноту их глаз и шевелящиеся усы.

Остров Богатый, заставленный поморскими крестами, черствой глыбой выступил впереди. Около него семейство айсбергов, застопоренных на мели, стоит в молчании. Синь. Голубизна. Странное желание появилось у нас вместе:

— Пробьем дыру в айсберге.

Пять пуль полетели в синее крыло горы.

Веером расширились трещины. В просветах солнце зажгло зеленый огонек.

Синь. Голубизна. Зеленое пламя. Над головой, курлыкая, пролетел полярный попугай — топорик. Острый, овальный клюв с красными бахромками у подбородка, как индейский топор, сверкнул в пропал за ледяной горой.

С моря в Русскую гавань, вытягивая мокрые щупальцы, медленно плыл туман.

— Вася, налегай…

Байдарка, чуть касаясь воды, понеслась к острову. Налег туман, затем снег. Перед носом шлюпки вдруг выросла огромная льдина. Только случайность спасла нашу байдарку.

Потянул свежий ветерок.

— Нас несет в море. Назад! Назад!

Целый час мы блуждали, не зная, куда держать курс. Неожиданно выступили контуры ледокола.

— Байдарка пришла. Трап дай-те!

Легко взбегаем в капитанскую каюту.

— Владимир Иванович! Прикажите гудки. Сзади шлюпка блуждает.

Штурман Хлебников рванул шнур, с шипением вырвался вой пара, а за ним свист.

— Загудел старик! — бросил на ходу Московский и подошел к нам.

— Ну, как там на берегу? Зайца убили, ну?

Воронин в не прекращающемся ни на минуту журнале отметил:

„19 ч. 30 м. пришла байдарка с тт. Мухановым и Ходовым. Насел туман. Даем гудки. Ожидаем шлюпку т. Шмидта и лодку профессора Визе, ушедшего с утра с писателем Соколовым-Микитовым на Верблюжий остров…“

Предупреждение помогло: шлюпка Шмидта и лодка Визе тоже отклонились от курса и выходили в море. Гудки помогли исправить курс. Обе группы почти одновременно пришвартовались к бортам.