В страну ледяного молчания - Леонид Муханов

— В ясную погоду мы занимались исследованием полярных сияний, которые, кстати сказать, за истекшую зиму были часты и продолжительны. Записывали разнохарактерные световые явления, возникавшие в чистом, морозном, насыщенном ледяными кристаллами воздухе. Первое виденное нами северное сияние отличалось от ранее виденных мной сияний на Новой Земле своей многокрасочностью. Мы его в шутку назвали „полярное световое кино“.

— Точно кадры киноленты, мелькали перед нами сполохи. Вот только сейчас они были похожи на зеленое бархатное драпри с переливами у краев нежно-голубого оттенка, моментально переходящими в близкие к синим цветам, и уже все преобразилось: на темном фоне возникли новые причудливые световые образования, напоминающие огромные огненные столбы со сползающим основанием у горизонта, с удивительным подбором свойственных Северу красок — желтой, оранжевой и голубой. Вот мелькнул огненный язык, и в зените ясно обозначилась живописная корона, составленная из расходящихся в разные стороны лучей, блестящих полос и маленьких светло-желтых бликов.

— Ледяная пустыня долгое время играла кристаллами льда, точно алмазными россыпями. Угрюмая базальтовая скала Рубини-Рок освещалась с северо-восточной части острова Гукера световыми прожекторами; от этого она казалась каким-то сжавшимся доисторическим животным, медленно ползущим на голубой ледник Юрия. Вскоре корона начала меркнуть. Желтые отблески бледнели и постепенно исчезали. Сама корона, распадаясь на части, — зеленые, синие и кирпичного цвета, — раскидывала последние снопы брильянтов. Через несколько минут небо очистилось, не осталось и следа этого незабываемого явления природы.

— В лунные ночи нам приходилось пускать шары-пилоты. Метод исследования атмосферы при помощи шаров пилотов заключался в следующем: в свободную атмосферу выпускается резиновый шар, наполненный водородом. Он, взлетая вверх, перемещается по ветру. За движением шара мы наблюдали в зрительную трубу теодолита и через определенные промежутки времени отсчитывали вертикальные и горизонтальные углы. После произведенного наблюдения, зная вертикальную скорость, т.-е. скорость, с которой шар двигался в вертикальном направлении, и отсчеты вертикальных и горизонтальных углов теодолита в различные моменты, совсем легко нанести на бумагу пройденный шаром путь и вычислить по нему направление и скорость ветра в различных слоях атмосферы. Эти данные особенно интересны. По ним можно судить об ожидающейся погоде не только на месте наблюдения, но и в окружающих районах.

— В ночное время, чтобы следить за полетом шара, к нему привязывали снизу на проволоке горящий факел, вес которого и постепенная убыль горючего учитывались. Распределение ветров по вертикали представляет большой интерес для воздухоплавателей. Накопление этих материалов о Земле Франца-Иосифа необходимо, так как они будут служить одним из этапов в будущих трансарктических перелетах.

В лунные ночи зимовщики пускали шары-пилоты.

— Особо интересным событием за время полярной ночи был разговор двух полюсов.

— Наконец, полярная ночь пошла на убыль. 24 февраля с огромной радостью мы встретили солнце. Первые косые лучи его раздражающе действовали на глаза, привыкшие к керосиновой копоти. Почти все наши щенки, выросшие в предбаннике в течение полярной ночи и еще ни разу не видевшие солнца, выбежав на крыльцо, совершенно ослепли.

— Все так и ослепли? — перебил плавно лившуюся речь кочегар Московский.

— Молчи ты, „собачий шеф“, — загуторили матросы, и снова напряженная тишина воцарилась в кубрике.

— Благодаря терпению, — продолжал тов. Шашковский — и настойчивости нашего врача, лечившего собак разными примочками, первое поколение собак на Земле Франца-Иосифа было избавлено от слепоты. Огромное количество снега, выпавшее за время полярной ночи, уравняло все неровности каменистой почвы острова и отбрасывало от себя так много солнечного света, что воспаленные глаза с удовольствием отдыхали на единственном темном пятне в нашей бухте — огромной скале Рубини-Рок, вертикальные обрывы которой были свободны от снега.

— С наступлением солнечной погоды аэрологические наблюдения были расширены. В особо благоприятные дни выпускались серии шаров-зондов, связанных вместе и влекших в высь прибор, называемый метеорографом, системы директора Слуцкой аэрологической обсерватории проф. П. А. Молчанова.

Прибор этот в течение всего полета непрерывно записывает температуру, влажность и давление воздуха. В конце полета зажигательный шнур, горение которого рассчитано на определенное время, пережигает веревку, которой метеорограф привязан к несущим его шарам, — и прибор падает на землю часто за много километров от места его выпуска.

Начальник станции П. Я. Илляшевич растил пойманного медвежонка.

— Прибор этот рассчитан на то, что кто-нибудь из окрестных жителей найдет его и доставит за вознаграждение. К сожалению, на „окрестных жителей“ нам рассчитывать не приходилось. Единственным населением архипелага Франца-Иосифа, занимающего около 40 тыс. кв. метров общей площадью, — были мы. Со всех сторон нас окружало полярное море, самыми ближайшими пунктами, отстоявшими на многие сотни километров от нас, были: к западу — Шпицберген, к югу — Новая Земля, к юго-востоку — Северная Земля. Нам приходилось самим пускаться по льду вдогонку за улетающими метеорографами. Один из таких приборов удалось найти нашему товарищу Алексину в торосах около острова Скотт-Кельти.

— Весной и летом мы производили наблюдения над ледяным покровом в бухте Тихой и ее окрестностях. Зарисовывали облака, которые здесь имеют совершенно иной характер, форму и вид, чем на материке.

— Незадолго до начала таяния снега тремя сотрудниками была произведена снегомерная съемка поперек западной стороны острова Гукера. Путь их лежал целиком по ледниковому щиту, покрывающему почти сплошь весь остров. Здесь измерялись высоты снежного покрова и брались пробы на плотность. Работу эту необходимо было произвести, чтобы точно выяснить количество осадков, выпадающих на Земле Франца-Иосифа за год. Другими способами, имеющимися в распоряжении науки, этот вопрос выяснить было нельзя в силу особых условий погоды в этих широтах.

— В январе мы получили приветственную телеграмму от Фритьофа Нансена, проходившего вдвоем со штурманом Иогансеном тридцать пять лет назад в июне, во время беспримерного тысячеверстного блуждания пешком по движущимся льдам, мимо теперешнего местонахождения станции.