В страну ледяного молчания - Леонид Муханов

„3 августа „Седов“ покинул Землю Франца-Иосифа. Держим курс на мыс Желания, на северную оконечность Новой Земли, чтобы встретиться с ледоколом „Сибиряковым“, который вышел из Архангельска с грузом угля для нас. Сердечно простились с оставшимися на зимовку 11-ю товарищами. Им предстоит выполнить за год большую программу научных работ. Самая северная в мире советская научная станция оправдает доверие нашей общественности и ожидания мировой науки, представители которой следят за нашей работой с огромным интересом. Во главе станции остался И. М. Иванов, член ВКП(б), ученый географ, — участник знаменитой спасательной экспедиции на „Красине“ и прошлогодней — на „Седове“. Остальные зимовщики: метеоролог Голубенков, пять раз зимовавший на станции за полярным кругом; гидролог Мухин; географ Демме — первая женщина научный работник на такой широте; радист Иовлев с большим полярным стажем; механик Плосконосов, бывший шофер тов. Ворошилова, работавший потом на заводе; врач Кутляев; завхоз — коммунист Данилов; повар Постанов и два промышленника-зверобоя — ненец Хатанзейский и Кузнецов, оба — люди огромного опыта и отваги, активные участники гражданской войны“.

 Сумеем ли мы быстро прорваться через скованные веками ледяные поля?

С капитанского мостика четко слышалось:

— Так держать!

По цепи, от капитана к штурману, от штурмана к штурвальному, от штурвального в машинное отделение неслось:

— Так держать!

                       — Есть, так держать!

Ледокол, разрезая темно-синие волны, выступил к северной оконечности Новой Земли — к мысу Желания.

К МЫСУ ЖЕЛАНИЯ

Огибая остров Скотт-Кельти, вошли в пролив Де-Брюине-зунд. Свежий ледок тонким слоем забронировал поверхность воды. Ледяной остров Нортбрук холодным дыханием провожал „Седова“.

Молодой нилосовый лед звенел, как металлический колокольчик, пропуская нас на юг.

Пасмурно. В воздухе моросит. Сыро. Солнце, укутанное в серую шаль облаков, слабо освещает хмурые отвесные базальтовые скалы.

Земля Франца-Иосифа отделялась от нас с каждым поворотом винта.

Идем „самым малым“ ходом вперед. Тяжелыми ударами бьют по бортам ледокола перевернутые льдины.

На ледоколе снова развернулись научные работы. Гидролог Лактионов вытащил из трюма большой квадратный ящик с бутылками, пробирками, мензурками и т. д. Горбунов с Есиповым занялись проверкой трала и стального каната. Кочегар Московский, окончив вахту, разыскивает зимовщиков:

— Тов. Муханов, помоги устроить беседу. Матросы интересуются работой зимовщиков.

— Идем к Илляшевичу, к Шашковскому.

Каюта на ключе. Спят.

— Стучи, дома отоспятся. Пускай рассказывают. Ребята в кубрике ждут.

Барабаним долго и сильно. За дверью шаги.

— Кто? Что случилось?

— Скорее, скорее, ледокол получил течь.

Шашковский выбежал первый.

— Ну, вот и докладчик.

— Да в чем дело? Говорите толком.

Уговаривать долго не пришлось.

Шашковский, забрав записи, телеграммы, дневник, через пять минут был уже в матросском кубрике. Он сел за стол, подперев тонкими жилистыми руками красивую голову с ласковыми голубыми глазами, и тихо, подробно, обстоятельно рассказал седовцам о первой проведенной полярной зимовке на Земле Франца-Иосифа.

СРЕДИ ЛЬДОВ И АЙСБЕРГОВ

В позапрошлом 1929 году постановлением Совета народных комиссаров была создана арктическая экспедиция, имевшая целью достижение Земли Франца-Иосифа и фактическое закрепление этого малообследованного архипелага, состоящего из множества островов (числом около сотни), за СССР, путем постройки на одном из его центральных островов постоянной научно-исследовательской и радиостанции.

Станции должны были обслуживаться семью советскими гражданами, изъявившими согласие работать на них до следующего навигационного периода, т.-е. не меньше года.

Эти семеро человек состояли из заведующего станцией, врача-хирурга, радиооператора, двух мотористов, завхоза, повара и геофизика. Большинство из них было уже хорошо знакомо с условиями работы и потребностями продолжительно отрезанного от всего мира общежития в Арктике.

Помимо политического значения, постройка станции на Земле Франца-Иосифа имела еще большое научное значение: зимовщики должны были сигнализировать по радио на материк СССР о всех изменениях барометрического давления и о тех воздушных течениях, которые возникали в свободной атмосфере над нами, на высоте 7—10 километров.

— Наши метеорологические телеграммы не редко звучали в деле предсказания погоды или успокоительно, или предостерегающе, или даже угрожающе, — рассказывал Шашковский.

Дружной, крепкой семьей жили зимовщики Франца.

— Как известно, прошлогодняя экспедиция закончилась полным выполнением программы. В бухте Тихой острова Гукера Земли Франца-Иосифа был в кратчайший срок выстроен основательный деревянный дом в 11 комнат, предназначенный для нашего зимовья. В двух основных комнатах дома помещались коротковолновая радиостанция, служившая нам в течение года единственным средством сообщения с остальным миром, и мотор, предназначенный для питания радиостанции электрическим током.

— Продовольствием и топливом мы были снабжены на три года, так как достижение Земли Франца-Иосифа морским путем бывает возможно не каждый год к зависит от состояния льдов в Баренцовом и Карском морях. Окончив сооружение нашей станции, „Седов“ покинул бухту Тихую 31 августа 1929 года.

— К сожалению, мы не могли сразу же после ухода судна развернуть ночную работу, так как в течение полутора месяца были принуждены работать по оборудованию дома, установке научных приборов и переноске продовольствия в кладовые, расположенные на горе.

— Мы торопились окончить, все наружные работы засветло, а полярная ночь уже надвигалась. Убывал день, солнце уходило от нас на юг, посылая сквозь облака прощальные, слабые оранжевые лучи.

Солнце уходило на далекий юг.

— Бухта Тихая и прилегающее к ней водное пространство все еще не замерзали: полному замерзанию препятствовали теплая погода, сильное течение в проливе Мелениуса и низкая облачность.

— Между одиноко стоящими на мели айсбергами, торосами и стамухами, на чистой и спокойной воде стали показываться группы нерп и тюленей. 11 октября недалеко от берега мы наблюдали большое стадо гренландских тюленей. Животные, играя, почти выпрыгивали из воды.