В страну ледяного молчания - Леонид Муханов

Теперь и того не осталось. Мыс Флора, представлявший в 1893—96 гг. небольшое поселение, совсем опустел. Даже домик, о котором писал Пинегин, был разобран и сожжен в топках судна „Святой Фока“. Единственным памятником от постройки остался лишь сарайчик, обнесенный потрескавшимися бамбуковыми палками.

Мыс Флора совсем опустел. Единственный бамбуковый сарайчик смотрит выбитым окном в холодную даль океана.

Серые камни, отколовшиеся от скал, поднимающихся в поднебесье, бамбуковый сарайчик, истлевшие кости животных, обрывки одежды, куски мехов, обуви, проржавевшие английские консервные банки напоминали о полярных неприветливых ночах, дикой угрюмости сурового севера и о бедствиях экспедиции Фиала, зимовавшей здесь. Оставленный в прошлом году флаг был сорван и пригнут к земле зимним ураганом. На его месте мы поставили другой, более крепкий, завалив его камнями.

Заканчивая установку флага, мы услышали непонятное гудение мотора. Может быть это Чухновский? Но нет, это был не Чухновский. Из-за торосов с востока показались две черные мачты неизвестного судна. Не прекращая работы, мы следили за его приближением.

Мимо Седова в 8 час. 40 мин. 28 июля прошел на норд-вест небольшой промысловый норвежский бот с маркой „Т. 47 Т. D.“ Вот, обогнув мыс Флору с восточной стороны, повернул на норд-ост и скрылся из вида в проливе Миерса.

Закончив водружение флага, оставили неприкосновенный запас галет и консервов в бамбуковом сарайчике для зимовщиков на Земле Франца-Иосифа, которым надлежит за время зимовки избороздить и нанести на карту точно все острова. Им помогут в этом и другие (продовольственные склады). Затем мы отправились к острову Беллю. В проливе Миерса мы заметили два норвежских бота. По международному коду сигналов подняли флагами сигнал: „немедленно остановиться“. Правительственный комиссар О. Ю. Шмидт, пригласив норвежских капитанов к себе, сообщил им, что Земля Франца-Иосифа принадлежит Советскому Союзу, и что у берегов ее промышлять без особого разрешения советского правительства не рекомендуется. Пока шел разговор с капитанами, ваши матросы пригласили норвежских рыбаков, затащили их в кают-компанию, где штурман Ушаков отколол на пианино с большим мастерством „Яблочко“ и „Марш Буденного“.

Рыбаки довольны, но как с ними поговорить? Показываем на портрет Ленина.

— Ленин наш. Ваш — всех пролетариев мира.

— Ленин, да, пролетарий мира.

Понимают. Пробуем говорить на всех наречиях Союза. Заиграла гармошка.

— Ну, как, якши?

— Якши, якши…

Мы удивлены. Откуда они знают узбекское слово? Вышли на палубу. Случайно один из рыбаков ударил ногой по швабре. Она чайкой взлетела на воздух.

— Футбол, — сказал я.

— Фут-бол, фут-бол… — несколько раз повторил раскрасневшийся кок с судна „Хэлла“.

— Я форвард…

— Киппер, киппер, — ударяя себя рукой, лепетал норвежец. Наши матросы смеются. Кочегар Московский громким басом, взяв на себя обязанность судьи, сообщил:

— Объявляю интернациональный матч.

— Самый северный в мире, — заметили сбоку.

— Товарищи, пожалуйста, спокойно, — волновался Московский.

Импровизированными воротами служили две огромных оленьих шапки. Подданная сильным ударом швабра пролетела над головой норвежского киппера и упала за борт в воду.

— Норвегия проиграла. Швабра была под планкой, — решил судья Московский.

Вышли капитаны.

— Прощай, товарищ!

Жмем руку арктическому „футболисту“, напихиваем в его карманы папирос, конфект, шоколада. Шлюпка норвежцев пошла к своим, поистине утлым, но смелым суденышкам, рискующим заходить так далеко на Север.

Понедельник, 28 июля 1930 года. Плавание в островах Земли Франца-Иосифа. Норвежские суда ушли на вест-зюйд-вест, по направлению к острову Виктории. 16 часов. Уменьшив ход, идем с вытравленным на 16 саженей правым якорем, к припаю гавани Эйры. 16 час. 45 мин. Войдя к припаю, стали. Машина в готовности. Занесли на лед ледяной якорь. Глубина 13 сажен. Вызвана подвахта: Бабич, Петров и Московский. Погружено на сани 4 ящика запасной провизии для зимовщиков острова Гукера, флаг и доска с надписью на русском и английском языках:

„СОВЕТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ „СЕДОВА“, 1930 ГОД“

Члены экспедиции и часть команды отправились на остров Белль…

Серые и мрачные берега острова Белля, без признаков какой бы то ни было растительности и лишь с громоздкими костями кита, выброшенными прибоем на берег, встретили нас молчанием.

Дом, вернее сарай, построенный Ли-Смитом 56 лет тому назад, отыскать не трудно. Как только поднялись на серые валуны берега, увидели его в лощине. Сарай прекрасно сохранился. Кажется, он построен только несколько лет назад. Двери и окна выбиты. На полу глыба льда. Консервные банки, пустые бутылки. На стенах несколько надписей. Налево от дома матросы нашли разбитую лодку Ли-Смита. Общими усилиями привели помещение в порядок. Водрузили советский флаг, прибили к стене сарая медную доску и, нагруженные позвонками и ребрами кита, возвратились на ледокол. Густой туман стеной навис над бухтой. Целый день простояли без дела. Начальник экспедиции Шмидт сказал:

— Суточный отдых после напряженной работы — это хорошо. Экипажу и научному персоналу можно хоть раз выспаться.

Я отослал в Москву, в редакцию „Комсомольской Правды“ телеграмму:

„Утром 29 июля, надвинувшейся с моря туман густой пеленой закрыл остров Белль. Капитан Воронин не решился в такую погоду вести ледокол по неисследованным морским глубинам. В 10 часов утра на фоне переливающегося голубыми, светло-зелеными отблесками гиганта-глетчера показалась молодая медведица с медвежонком. По установленной разбивке очередь была нашей группы. Шум голосов с корабля заставил медведицу и медвежонка искать спасения в открытой воде. Спущенная лодка с двумя матросами направилась к ним наперерез. Через несколько минут мы заметили в волнах головы медведей. Раздались выстрелы. Защищая полугодовалого медвежонка, мать легла первой от разрывной пули писателя Соколова-Микитова. Второй трофей достался мне. К вечеру туман был немного рассеян ветром. „Седов“, отдав ледяные якоря, отправился для обследования архипелага Земли Франца-Иосифа. Через два часа с ледника снова сполз туман. Всю ночь проблуждали на одном месте. Только утром 30 июня яркое солнце позволило нам сойти на берег острова Мак-Клинтока“.

ОСТРОВ МАК-КЛИНТОК

Под ногами зернистый весенний снег, а рядом колоссальный глетчер. На „спине“ глетчера — сотня черных камней, отколовшихся от базальтовых скал. Ледник снабжает ненасытную Арктику льдом и айсбергами. Выше берега, по склону горы раскинулись мхи, полярные махи, цветы, травы, скрашивающие убогое однообразие снежных покровов на других, близлежащих островах. „Птичий базар“, прижавшийся к базальтовым обрывам скал, разнообразием голосов напоминает спор домашних хозяек.