Цвет вечности - Алла Грин

подцепил её когтями за платье на спине, когда впился ими в её позвоночник и протащил назад, по сырой от дождя земле. Я замираю.

И Ян улавливает моё состояние, и тянется ко мне, беря меня за руку.

– Что именно ты успела увидеть вчера, Ава?

Всё. Я видела всё. Они умерли на моих глазах все до одного. Я видела долгий взгляд мёртвого отца на себе, который не могу забыть.

– Я могу помочь, Ава.

Никто не должен видеть такого. Никому не нужны такие воспоминания. Я знаю.

– Я могу их забрать. Ты будешь помнить, что они погибли, но не как это произошло. Не будешь видеть картин. Это не нужно тебе. Это совсем не то, что тебе нужно.

Я с серьезность посмотрел на него. Он, правда, мог это сделать? Забрать себе то, что причиняло мне такую огромную боль сейчас? Но так нельзя. Я должна помнить.

– Это моё последнее воспоминание о них.

– Но оно не нужно, Ава. Достаточно, что ты знаешь, что они погибли. Это уже не мало.

Никому такие воспоминания не пойдут на пользу.

Возможно, он прав.

Я знала больше, чем должна была знать. Я видела больше, чем было положено. И это больше, что я могла пережить. Сейчас, когда буду здесь в одиночестве.

– Хорошо, давай.

По правде, я не знаю, что делаю. Я потеряна.

Мне было предоставлено то, что не было предоставлено другим. Отвергнуть смерть, вцепившуюся в моё сознание. Кому ещё выпадал такой шанс? Никому.

Но это последнее… что я помню о них…

Не знаю, повлиял ли дракон на мои мысли, проникнув в них, но я согласилась. Тихонько кивнула.

Он сочувственно сжал мою руку, которую держал, а затем отпустил. Взял и приложил обе свои ладони к моим щекам, приблизившись к моему лицу. Глаза, загоревшиеся ультрамариновым, смотрели прямо мне в глаза. Он придвинулся слишком близко. Я не знаю, что он сделал, но…

Я больше не помню, как они умерли. Я помню из-за чего, но не помню картин. Я точно знаю, что помнила это ранее, что-то, что ужасало меня, но ничего теперь конкретного не всплывает в сознании. Я пытаюсь что-то представить, но мне не за что зацепиться. Я не знаю, правильно ли это или нет. Но я верю Яну. Ещё с самого моего детства, а, возможно, и с рождения, он обещал моей матери позаботиться обо мне. И он его исполняет. Это по правде лучшее, что он мог для меня сделать. Что ни смог бы сделать никто другой.

Возможно, он только что спас меня от попадания в сумасшедший дом.

Но ему нужно было уходить. Больше не сказав ни слова он стремительно направился к выходу.

Так я осталась одна. Точнее не совсем одна. Я слышала, как с пола донесся шаркающий звук; Кинли спрыгнул с кровати и зацарапал когтями по полу. Оказавшись у моих ног, прильнул к лодыжкам. Я наклонилась и взяла его на руки, крепко обняв, поцеловав в холку несколько раз. Не знаю, почему, но я подошла к стене напротив кровати и присела на пол, прислонившись к ней спиной. Яна с его волшебными успокаивающими чарами больше не было рядом и мрачные мысли потихоньку заново начали меня одолевать, хотя и не с той силой, что раньше. Слезы медленно катились по моим щекам, я мысленно пыталась собрать осколки своей жизни воедино. Я не знала, что мне делать дальше. Ян не сказал, когда вернётся, а когда вернётся – я всё равно не знала и не понимала, что будет дальше. Моей прежней жизни больше не было. Мне было всего восемнадцать, но я уже потеряла всё. Медленно меня потянуло на левый бок и, скользя по стене, я прилегла на пол. Закрыв глаза, почувствовала, как Кинли прижался к моему животу, устроившись рядом со мной. Мой маленький дракон. Он единственный смог выжить. Провел один всю ночь, пока Ян не нашел его. И он забрал его, хоть они и не нравились друг другу. Но это не имело сейчас никакого значения.

Я крепче сжала его и заплакала сильнее. Теперь он был всем, что у меня осталось от прошлой жизни. И он чувствовал, как мне больно. И он не оставил меня, никуда не уходя из спальни. Я отключилась.

Я видела сон с участием своей мамы. Я всё ещё была в этой комнате, когда зазвонил телефон. Увидев на экране «мама», я сразу подняла трубку и услышала её голос. И мягкие слова приветствия.

«Мама, – выдавила я. – Ян сказал, что ты умерла».

«Нет, солнышко, я в порядке. Всё хорошо, я скоро приеду и заберу тебя».

И она положила трубку. Меня охватило радостное чувство облегчения. Слава богу, что она жива. Ян ошибся. Мама была в порядке и скоро будет рядом со мной. Смерть не забрала её.

Но всего через пару мгновений я проснулась. И глубокое разочарование обрушилось на меня. Это был сон. Всего лишь сон. Я даже ненадолго ощутила злость от этого обмана. В реальности мамы больше не было.

Я попыталась уснуть обратно, чтобы вернуться в то видение, чтобы хоть на несколько минут снова ощутить эту легкость и успокоение, но у меня не получалось. Я ещё больше начала ощущать, как у меня занемели ноги, и болела спина из-за лежания на твердом полу. Было холодно от окна. И я встала, стараясь не тревожить Кинли, но он не спал, и почти беззвучно последовал за мной на кухню.

Удивительно, но я подумала о еде. Это было последним, о чём я могла бы подумать, и организм как будто не просил есть, но меня тошнило, и я знала, что это потому, что я голодна, хоть и желудок не дает об этом знать нормальными способами.

Выпив воды, я открыла холодильник и взяла завернутый в целлофановую плёнку бутерброд. Рядом лежали запакованные, не тронутые запечатанные пачки сосисок, сыр, молоко – видно Ян успел сходить в магазин.

Я с трудом съела его, запив водой, потому что не могла проглотить – и это было больше, на что я была способна.

Затем я подошла к кухонному окну. Солнце уже шло справа от замершей в центре неба багровой луны. Значит, минул полдень. Обернувшись, я бросила взгляд на часы на духовом шкафу – было два часа дня. Я проспала недолго.

Вернувшись в спальню, села на кровать и включила телевизор. Буквально по всем каналам и новостям транслировали сошедшее с ума небо. И оно было таким не