Цвет вечности - Алла Грин

Пройдя через центральный вход, я оказалась в тени деревьев, и мне вдруг почудилось, что вообще наступила ночь.

Передо мной открывался вид на крышу дворца, и чуть правее – на башню с часами. Там, за ней, был отрезок набережной, пруд и речка вдалеке.

Красная луна висела над дворцом. Весь парк казался непривычным и чужим в грязно-золотом свете. Я свернула налево и двинулась с толпой, которая направлялась к Петропавловскому собору. Сегодня был апокалипсис, и люди шли просить спасения у святых. И я тоже шла туда, но немного с иной целью.

Горожане со свечами замерли у входа и молились, бабушки стояли на коленях на асфальте. Шла служба, голос священника доносился из здания храма громкоговорителем.

Новые люди всё подходили, и никто не шёл внутрь. Там почти не было места. Я купила свечу, отстояв в очереди, и прямо на руках с Кинли, без платка, немного смущаясь своей непокрытой ничем головы, пошла внутрь, перекрестившись.

Аккуратно я пробивалась среди людей, стараясь никого не задеть. Перед алтарём были выставлены большие дополнительные подставки для свечей за здравие. Свечи ярко горели, ослепляя. Это был приятный свет. Потому что отличный от света неба. Голос священника отбивался от позолоты стен, затмевая все звуки вокруг.

Скоро я нашла квадратную подставку с песком и зажгла свечу от свечи рядом. Опустив её в землю, я смотрела на пламя и шептала банальности, всё ещё боясь окунуться куда-то глубже в свою боль, прося о том, чтобы Бог принял их всех – моих родных, и чтобы им там было хорошо. Как бы глупо это ни звучало, попросила Бога передать, что я всех их очень люблю. Затем я вышла и вдохнула свежий прохладный воздух. Я долго стояла там, на крыльце, не зная, что мне делать дальше. Идти обратно к Яну и ждать. Чего?

Но на самом деле я знала, что делать, просто скрывала это от себя. Потому что думать об этом было запретно. Прямо сейчас шли или будут идти похороны. Пусть на дворе был и вечер, но дедушка и остальные собирались сделать это сегодня. Мир сошел с ума, и непонятно, чего было ждать – поэтому с похоронами не тянули. А я была здесь, вдали от последней возможности проститься с семьей. Потому что волки могли хотеть меня убить. Они могли ждать меня там. И я наполовину верила, что не нужна им больше без магии, а наполовину думала о том, что убить меня – значит не дать мне продолжить род, который когда-нибудь сможет снова заклинать луну.

Едва ли в этот отрезок жизни меня волновала собственная смерть. Даже больше: я предполагала, что могу умереть, что слова Яна об опасности правдивы. Но мне было всё равно. Жизнь больше не казалась наполненной смыслом. И мне было безразлично, продолжится она или нет. Было всего лишь одно, чего я хотела: попасть на похороны. Возможно, это единственное, что у меня осталось. Эта возможность. Хотя, скорее всего, я, как и все мои родные, уже была мертва. Только почему-то осталась пока что здесь, в этом теле. Возможно, это скоро изменится.

В общем, я решила поехать туда.

Выбора не было. Я включила телефон и зашла в приложение для заказа такси. Телефон начал присылать уведомления о сообщениях в мессенджерах и о пропущенных звонках. Я предполагала, что мне сейчас начнут звонить, и старалась быстрее ввести адрес и вызвать. Но приложение не могло найти свободных машин. И правда, а я ведь забыла, что наступил армагеддон. Ощутив вибрацию, я увидела имя Сони на экране и быстро сбросила, выключила телефон. Было не опасно сказать ей, что я в порядке, но я не чувствовала, что смогу хоть с кем-то поговорить сейчас. Я также успела заметить много пропущенных звонков от Андрея и остальных.

Никто не был способен сейчас ни понять меня, ни поддержать так, чтобы помогло. Ведь я не смогла бы объяснить им, что случилось. Не смогла бы поделиться правдой. И что должна была им рассказать? Я не представляла. Вряд ли кто-то из них догадывался о какой-то магии, из-за которой небо стало таким. Магии существ, которые уничтожили мою семью. Я скажу им, обязательно скажу им что-то, но когда придумаю, что именно, когда буду в состоянии придумать. Начнутся расспросы – где я была в момент нападения, почему меня не оказалось дома, со всеми… Или как я выжила. И где был Ян, ведь Вероника знала, что он на моем дне рождения, она звонила ему в тот момент. Мы оба с Яном там были, но остались целы. Мы что-нибудь обязательно придумаем, но потом. А сейчас я не могла врать, глядя им в глаза и поддерживать какую-то легенду. Мне было слишком плохо, у меня не было на это сил. Я не хотела расколоться. Не хотела сказать правду – и стать в их глазах ненормальной. И расстроить дедушку ещё больше – будто мое горе свело меня с ума окончательно. Не хотелось бы, чтобы меня с моей историей заперли в лечебнице.

Никто не был на моём месте, никто не догадывался о правде, и о возможной опасности, которая могла меня подстерегать. И я ощущала пропасть между собой и всеми, кого знала. В тот вечер со мной там был только Ян. Но он единственный не мог помочь, потому что бросил меня здесь.

Я вышла по дорожке обратно к центральному выходу, и двинулась к деревянному подвесному мосту над лебяжьим прудом. Слева от меня вдалеке плыла река, когда я шла по нему, направляясь к части парка с аттракционами, которые стояли замершими сейчас, в самый разгар вечера. Здесь вообще не было людей.

Я вышла через боковой вход к Замковому отелю, пробежала мимо ресторана, в котором, однако, играла музыка – кто-то всё-таки играл свадьбу, не обращая никакого внимания на то, что произошло. И остановилась возле дороги, хотела поймать такси. Но их не было. Вообще.

И вдруг кто-то сзади окликнул меня.

– Подвезти?

Я обернулась на небольшую парковку, что располагалась чуть поодаль. Это был мужчина средних лет. Он стоял возле машины, непримечательной. Но со спасительным жёлтым треугольником на крыше.

Давно я не встречала обычных такси. Мне повезло, когда приложения просто не работали. Я понеслась к нему.

– Куда? – спросил он.

– За город. На кладбище. Туда и обратно.

Он удивленно поднял брови вверх, а затем нахмурился.

– Далеко.

– Плачу вот это.

Я достала купюры, которые оставил мне