Время ужаса - Джонн Гвинн

Продолжай, — попросил Олин.

'Кадошим находятся в самом центре этого'.

Дрем застыл на месте, его челюсть напряглась.

'Что ты имеешь в виду?' спросил Олин.

Я слышал разговоры о возникновении культа Кадошим. И разговоры о странных ритуалах. О жертвоприношениях". Его голос упал почти до шепота, и Дрем почувствовал, что даже пламя и тьма придвинулись ближе, напрягая слух.

'Человеческие жертвоприношения'.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

РИВ

Рив натягивала стрелу, тисовый лук поскрипывал от напряжения мышц рук и спины, пока перья не защекотали ей щеку. Она прицелилась по всей длине древка, слегка приподняла наконечник и отпустила.

Стрела полетела по дуге вверх через поле для стрельбы из лука, ветер подхватил ее, прежде чем она опустилась и вонзилась в соломенную мишень. Она попала ниже, чем намеревалась. Она выругалась.

Если бы это был мой враг, в худшем случае он бы сейчас ходил хромая.

Мечом и копьем она могла сравниться с большинством тех, с кем тренировалась, но с луком ей еще предстояло многому научиться.

Позади неё послышался смешок. Рив обернулся и увидел двух подопечных Арконы, Джин и Бледу, стоявших во главе небольшой толпы.

'Видишь ли, отец, они используют лук такой же длины, как копье, и большинство из них так же искусны, как любой пятилетний ребенок из Черена'.

Джин повернула голову через плечо, разговаривая с мужчиной позади нее. Его голова была обрита, кроме воинской косы, как и у всех воинов, которых Рив видела с востока. Он стоял с горсткой других людей, мужчин и женщин, похожих друг на друга.

Вожди Черена и Сирака, а также их сопровождающие.

Среди них Рив увидела Исрафила и Кола. В голове промелькнуло воспоминание о полукровке в Большом зале Драссила: Исрафил стоит над ними, лицо его искажено отвращением.

Обычно он так спокоен, так контролирует себя. Как глубока должна быть его ненависть к Кадошим и к нарушению Закона Элиона!

Лорд-протектор разговаривал с женщиной рядом с Бледой, а позади них стояли два великана.

Рив услышала о прибытии этой партии из Арконы, и весть о том, что они пришли обсудить десятину их воинов, распространилась по Белокрылым быстрее, чем болезнь по лагерю. Рив испытывала по этому поводу смешанные чувства: ей нравилось, как все устроено в Драссиле, и появление новых людей с новыми устоями казалось угрозой ее образу жизни.

Исрафил не допустит этого. Им придется стать такими же, как мы, последователями Лор, а не наоборот.

Отчетливое ощущение, что над ней сейчас насмехаются, не ослабило ее беспокойства. Она почувствовала, что ее щеки покраснели, появилось ощущение жжения.

'Почему бы тебе не показать мне, как это делается?' сказала Рив, слова вырвались из ее рта прежде, чем она успела осознать, что они там были, и в то же время она бросила лук в Джин. Рив была немного разочарована тем, с какой легкостью Джин поймала лук. На лице девушки промелькнуло удивление, когда она шагнула вперед и ловко выхватила лук из воздуха.

Джин взяла его в руку, изучая его с ровным, безэмоциональным лицом, пока она крутила его слева направо.

"Это не пригодно для дров", — произнесла она, скривив губы, и передала лук стоящему за ней мужчине постарше, с бородой цвета железа. Другой воин Черена передал Джин изогнутый лук, уже натянутый, и мешок со стрелами. Рив перевела взгляд на Исрафила, увидела, что он смотрит на нее, и быстро отвела глаза, вернувшись к Джин, которая прошла вперед несколько шагов, доставая из сумки горсть стрел. Она нацепила одну стрелу, остальные держала свободно в руке, обхватившей лук, и одним плавным движением натянула и выпустила. Даже когда стрела поднималась в воздух, она натягивала следующую, отпускала, затем третью. Она отпустила лук и уставилась на Рив, даже не глядя, попадут ли ее стрелы в цель.

Рив все же увидела, как первая стрела вонзилась в грудь выбранной Рив цели, причем ее стрела все еще торчала из ноги. Вторая стрела попала в горло, третья пробила плечо, и соломенный человек покачнулся на своем основании от ударов стрел.

"Тебе следует закрыть рот, это не очень красивый вид", — сказал ей Джин.

Рив просто стояла, разрываясь между восхищением и уважением к мастерству, свидетелем которого она только что стала, и бурлящим гневом, который не слишком терпел, когда унижают ее. В голове Рив промелькнул образ ее кулака с презрительно отвисшей челюстью Джин. Это было очень заманчиво. Но даже сквозь первые нити красного тумана, просочившиеся сквозь нее, она знала, что это унижение она заслужила.

Исрафил смотрит. Покажи ему, что ты усвоила урок. Покажи ему, что ты контролируешь свой гнев.

'Это было…' Она заколебалась, ее челюсть сжалась и не давала ей сказать то, что она знала, что должна сказать. 'Хорошо', - выдавила она из себя, не совсем то, что хотела, но лучше, чем множество других ответов, которые заполняли ее мысли.

'Пах', - сказала Джин. Это не больше, чем может сделать любой ребенок Черена. Наши воины делают то же самое со спины скачущей лошади. К моему стыду, я немного не умею".

Рив поискала слова, чтобы ответить на это, но так и не нашла, поэтому лишь чопорно кивнула и пошла прочь.

Выйдя на мощеную дорогу, ведущую от оружейного поля, она остановилась и оглянулась. Поле было оживленным, как и всегда: различные когорты войск тренировались посменно в течение дня. Сейчас на поле стояли великаны: они сражались деревянными молотами и топорами, заставляя дрожать землю, а Бен-Элим взлетали и пикировали в имитации воздушного боя.

А еще был Валд, ее друг и до недавнего времени партнер по тренировкам. Он был вместе с другими, прошедшими испытание оружием и Длинную ночь. Он гордо стоял среди отряда Белокрылых, которых обучали построению щитовой стены и фланговым маневрам.

Нет, не среди Белокрылых. Теперь он — Белокрылый.

От этого зрелища у Рив заныло в животе, и она отвела взгляд, вернувшись к Джин и остальным. Похоже, Исрафил показывал двум лордам из Арконы кое-что о подготовке воинов и жизни в Драссиле.

Лорд-протектор разговаривал с человеком, которому Джин отдала лук Рив. Рив предположила, что это отец Джин, Ульдин. Остальные выстроились в ряд, наблюдая за всадниками, скачущими галопом к мишеням с мечом и копьем. Наблюдая за ними, Рив заметила среди толпы Бледу, но он не смотрел на всадников. Он смотрел прямо на Рив. Женщина, мать Бледы, наклонилась к нему и зашептала ему на ухо. Рив хорошо ее запомнила: