Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

Расплатившись, и водрузив на котелок покупку, приступаю ко второй задаче, и тут ачжумма показывает профессионализм.

— Могу предложить тебе самый популярный маршрут: Квандонбёльгок восемьсот-ри, под номером один. Ты слышала о Квандонбёльгок? Нет? Это поэма, написанная в шестнадцатом веке поэтом и известным представителем династии Чосон — Чон Чхолем. Его Квандонскую звёздную песню проходят в школе. Квандонбёльгок воспевает пейзажи региона Канто: так раньше называлась провинция Канвондо, где ты сейчас находишься. А восемьсот миль — это её окружность, как ты, наверное, могла догадаться. Смотри… — женщина раскладывает на столе буклет-карту, тычет в наше местоположение. По мере рассказа, ведёт пальцем вдоль линии маршрута… — Он начинается отсюда — из Хваджинпо, проходит через порт Чодо — там проводят ежегодный фестиваль морских ежей — их добывают отважные хэнё. Памятник одной из них украшает пристань. Далее, находится самая северная точка восточного побережья — порт Тэджин. Обязательно загляни на его маяк, откуда открывается вид на Мусончжон. Этот остров, покрытый пышными соснами, раньше назывался Сондо. Однако во времена династии Чосон Юн ЧжаЫн, принц Мусона, под влиянием услышанной Квандонбёльгок, посетил восемь живописных видов Квандона из поэмы и надолго остановился на этом острове, поэтому он и назвал его Мусончжон.

Потом сходи в ресторан «Wharf Restaurant». Поговаривают, что весной две тысяча одиннадцатого года туда наведывался премьер-министр Чон УнЧан, приехавший для участия в третьем конкурсе по ходьбе. Он высоко оценил разнообразие рыбы и морепродуктов, подаваемых к столу. Но это не всё. Если ты пройдёшь ещё дальше, вплотную к демилитаризованной зоне, то попадёшь в Обсерваторию объединения. Поднимись повыше и сможешь насладиться панорамными видами на океанские и горные пейзажи Пукгосона и Намгосона на территории северян. Оно того стоит.

Повращав для приличия глазами, изображаю крайнюю степень уныния: плечи вниз, голову набок, тяжелый вздох и вселенская грусть на физиономии. Таким образом демонстрирую ачжумме отсутствие времени на столь продолжительную прогулку за её указательным пальцем. Мне бы что-нибудь попроще — на пол фаланги… На сей раз презрение к неженке, побоявшейся перетрудить ножки, отчётливо проступает в её взгляде. Но и только. В остальном она — сама внимательность.

— Возьми билет на экскурсию вокруг Хваджинпхо. Всего за три тысячи вон ты сможешь посетить усадьбы многих известных личностей, отдыхавших в этих чудесных местах. Начни с замка на вершине холма. В нем когда-то жил первый лидер КНДР Ким Ир Сен. После войны, граница, разделяющая две Кореи сместилась, и место отдыха Кима оказалось на территории республики. Загляни в экологический музей — его посещение тоже входит в стоимость билета, а после, на виллу вице-президента Ли КиБуна…

Группа вошедших корейцев прерывает монолог моего «экскурсовода», чему я безмерно рад. Вникать в бесконечный поток не имеющих смысла имён и названий весьма утомительно — лучше уж, глазами всё увидеть. Показываю на буклет, на котором, крупными буквами написано: «Хваджинпхо», и состраиваю вопросительную мину. Ачжумме, видя, что потенциальная жертва срывается с крючка её словоблудия, ничего не остаётся, как протянуть агасси просимое. На том и расстаёмся.

Билет я покупаю в автомате. Выбрав нужный маршрут из предложенных, скармливаю машине купюры, а взамен получаю кусок цветного картона со штрихкодом. Можно идти.

Конечно, какой, нафиг, музей, когда на горе стоит целый замок! Когда-то, теперь уже в другой вселенной, с превеликим удовольствием я облазил имеющиеся в доступности, в Ленобласти, крепости. Выборгские, Орешек, Старая Ладога, Ивангород и конечно, Копорье. Последняя, несмотря на плачевное состояние, возвышаясь над пересохшим руслом реки, особенно впечатляла своей аутентичностью. Находясь внутри монументальных стен, тянуло облачиться в кольчугу, взять в руки тяжёлый меч и пойти рубить шведов, а затем, пасть смертью храбрых, аки известный богатырь Гаврила Алексич. А что тут?

Ответ на вопрос я получаю, преодолев сотню-другую ступенек по деревянной лестнице, и оказавшись у подножия стены. Стеночки, если точнее. Вблизи, строение оказывается значительно меньше, чем представлялось издалека. Скрытое густыми кронами, оно кокетливо выставляло на обозрение фрагмент башни, ощерившийся зубцами меж бойниц, а разыгравшееся воображение дорисовывало несуществующие элементы.

Фасад двухэтажного здания был сложен из необработанного природного камня, скреплённого меж собой цементным раствором, что предавало «крепости» монументальный вид, и только современные стеклопакеты в белых, пластиковых рамах смотрелись нелепо в широких оконных проёмах. Обойдя по кругу, обнаруживаю ещё одну не средневековую деталь: пристройку из стекла и стали, обрамляющую входную группу, но, на удивление, не портящую общий вид.

(вилла Ким Ир Сена)

Стеклянные створки приветливо разъезжаются в стороны, приглашая войти, что я и делаю, не задерживаясь на солнцепёке. За первой дверью, находится вторая, такая же, только запертая. Открываю её с помощью билета, приложив к сканеру штрихкод, после чего, автоматика милостиво позволяет пройти.

Внутри коммунистическая дача выглядит аскетично. Светло-коричневый паркет на полу, белые стены и потолок, разграниченные деревянными плинтусами. Минимум убранства. Вся мебель выдержана в тёмных тонах и выглядит массивно. В одной из комнат, бывшей рабочим кабинетом северокорейского лидера, обнаруживаю каменный камин с низким сводом и широким дымоходом, занимающий изрядную часть пространства. Возле такого должно быть невероятно комфортно находится. Нагретые камни долго отдают тепло, и достаточно будет одной топки для поддержания приемлемой температуры в течении студёного вечера и морозной ночи — крутая штука. Всегда о таком мечтал, в придачу к дому, разумеется. В остальном, смотреть, на даче не на что. Разве что, цепляюсь взглядом за фотографию бывшего владельца. О нём я слышал только из песни «Всё идёт по плану», а вот лицезреть облик товарища Кима не довелось. Что ж, исправим.

Следом за первым, обхожу этаж второй, и далее, по лестнице, поднимаюсь на крышу, откуда открывается потрясающий вид на безмятежную гладь озера Хваджинпхо и беспокойное, гонящее волну за волной, Восточное море. В самом узком месте они разделены полоской земли метров в триста, от чего создаётся впечатление, что первый же прибой захлестнёт узкий перешеек и поглотит соседний водоём. Потрясающее должно быть будет зрелище. Окаймляет величественную картину горная гряда. Беря начало у воды, ломаной линией она протягивается на запад, насколько хватает глаз, а её дальние пики скрывает туманная дымка.

Полюбовавшись картинкой вдали, осторожно заглядываю через выступающий край вниз, к подножию дома, и примечаю дорогу, скатывающуюся со склона прямиком к дуге шикарного пляжа. Чувствую, как в груди разгорается знакомый огонёк, зовущий в океан. Пока ещё слабый, едва тлеющий, но я знаю: стоит подойти к воде, он вспыхнет ярким пламенем. И на этот раз, остановить меня