Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

class="p1">– Не критикуй мои методы первой помощи. – Норман подобрал флягу и снова поставил ее в углубление, которое вырыл около костра. – Они спасли тебе жизнь. Как ты себя чувствуешь?

– Не веди себя… как наседка, – просипел Доу, подтягивая к себе ноги. Обнаружив на них шарф, он его не прокомментировал, но вместо этого взглянул на Нормана и сказал: – Нормально. Лучше… чем мог бы. Это ты… вытащил нас сюда?

Он делал длинные паузы между словами и будто выталкивал их из себя с трудом, но Норман все равно почувствовал, как плечи покидает скопившееся напряжение. Доу очухался, не пытается нанести себе вред, соображает и в целом все такой же неприятный, как и всегда, – а значит, хоть с чем-то Норман справился.

– Да, – сказал он. – Пить хочешь? Есть? Не знаю, где твоя шапка, но моя сушится, так что потом я могу отдать ее тебе и…

– Где остальные? – перебил его Доу, оглядывая их укрытие. Вот только мало что было видно, настолько тяжелая и безлунная опустилась ночь. – Почему ты один?

Норман попытался коротко, лаконично и по делу описать события предыдущей ночи. Судя по лицу Доу, выходило у него так себе: тот морщился, словно от головной боли, но не перебивал – может, просто пока не набрался для этого сил – и дослушал до конца.

– Понятно, – наконец сказал он. Норману не понравилось это его «понятно», и, конечно же, он не ошибся, потому что следом Доу вернулся к привычному пессимизму: – То есть… Роген и Блайт… могут быть уже мертвы.

– Не говори так, – нахмурился Норман, но тревога поднялась внутри в унисон со злыми словами Доу. Норман не успевал по-настоящему ей отдаться, пока пытался выжить в лесу, а затем здесь, но теперь, когда опасность отступила, почувствовал, как она разрастается под ребрами, словно плесень. – Не вздумай.

– Шанс большой, – равнодушно заметил Доу, – и ты не можешь… его игнорировать. Лучше подумай об этом… сейчас, чем… впадешь в истерику… потом.

«Лучше бы продолжал лежать в отключке», – расстроенно подумал Норман, но затем устыдился этой мысли. С невыносимым Доу он мог иметь дело, а вот с умирающим – совсем нет. И уж тем более на невыносимого Доу было проще злиться, чем на мертвого.

– Нужно… дождаться утра… и…

– Нужно обсохнуть, – все еще сердито сказал Норман. – И согреться.

А затем, поколебавшись, добавил:

– И поесть.

Доу не дернулся, но что-то в его лице окаменело, и Норман поспешил наклониться к рюкзаку:

– Вы взяли из лагеря пакеты с походной едой, и она нам сейчас очень пригодится. – Он вытащил один из пакетов. – Я голодный как волк и…

– Я мог тебя убить.

Норман замер с рукой в рюкзаке. Слова раздались тяжело, весомые и правдивые. Значит, Доу помнил. Черт. До этого момента Норман искренне лелеял глупую надежду, что у него отшибло память. Или что он, закрытый на все замки, хотя бы не захочет об этом разговаривать.

– Нет, не так, – возразил Норман, выпрямляясь. Их взгляды встретились, и он подчеркнул: – Ты мог убить себя.

Губы Доу сошлись в злую тонкую линию – значит, Норман опять не услышит ничего хорошего.

– Ты повел себя… как конченый идиот, – подтверждая его опасения, процедил Доу. Он серьезно? Снова вздумал его отчитывать? – В который раз. Ты хоть… это понимаешь?

– Не за что, – выплюнул Норман, сжимая в руках затрещавший пакет. – Всегда рад помочь!

Чтобы сбавить обороты и успокоиться, он отвернулся и раздраженно впихнул пластиковую бутылку из рюкзака в землю рядом с костром.

– Я не буду… тебя благодарить, – заявил за его спиной Доу, – за то, что ты мог… умереть из-за своей глупости.

– Я… Ты просто… ты, черт тебя побери, просто невероятный придурок! Знаешь что? – Норман вскинул руки. – Я отказываюсь продолжать этот разговор. У меня в голове не укладывается, как ты можешь выдавать мне порцию оскорблений, когда я буквально не дал тебе застрелиться!

Это почему-то еще больше разозлило Доу – он скривился в отвращении непонятно к чему и желчно выплюнул, даже ни разу не прервавшись:

– Когда видишь вампира над трупом – ты должен бежать, а не пытаться с ним разговаривать, тупой ты болван!

– Не было там никакого вампира над трупом! – повысив голос, разве что не заорал Норман. – Там был ты, который прострелил бы себе голову из-за Самайна, если бы я не остановил!

– Так не надо было, твою мать, меня останавливать!

Его гнев лопнул со звоном, словно тетива, оставив после себя пронзительную горькую тишину. Норман остановился на яростном вздохе, глядя на Доу – напряженного, взвинченного. Влажные волосы прилипли к лицу, а тени легли под высокие скулы длинными скорбными пятнами.

Нет, подумал Норман, нет же. Не может такого быть.

– Это он тебя заставил, – хрипло сказал он. – Ты был не в себе.

Долгий взгляд, которым ответил ему Доу, сказал намного больше, чем его ответ вслух:

– Я был не в себе. Но это не значит, что нужно было меня спасать.

– Ты… ты что, что ты такое гово…

Доу не стал слушать жалкие попытки Нормана найти слова.

– Я мог тебя убить, кретин, – грубо оборвал он. – Понимаешь ты это или нет? Как тебе вообще пришло в голову лезть к… – Он запнулся и сжал губы.

Это предположение было еще более нелепым и дурным, чем равнодушие Доу к приступу помутнения рассудка, который мог закончиться для него смертью. Норман покачал головой, не веря, что действительно приходится убеждать его в этом.

– Ты бы меня не убил. – Он беспомощно прижал руку ко лбу. – Я тебя знаю, Доу, что ты несешь вообще… Ты хотел добраться до пистолета. Ты даже не навредил мне во время драки…

Да, на руках остались синяки, побаливали голова и ребра, но, черт возьми, если бы Доу действительно хотел его убить, это не заняло бы и секунды. Они ведь оба должны это понимать. У Нормана не было бы и шанса.

– Какая разница, – зло бросил Доу. – Ты не мог знать, наврежу я тебе или нет. Ты должен был развернуться и убежать, как только увидел, что произошло.

Норман запротестовал:

– Ты был под влиянием Самайна, я знаю, как это происходит. Я знаю, как он действует. – И, убеждая их обоих, настоял: – Он заморочил тебе голову. И она на тебя напала. Иначе ты бы не стал… иначе бы ты ее не…

– Иначе бы я ее не что?

Норман запнулся. Доу, словно этот разговор доставлял ему какое-то извращенное удовольствие, ухмыльнулся, глядя на его беспомощное лицо:

– Давай, библиотекарь. Называй вещи своими именами. Может,