Дневник ангела - Роман Шебалин

Возможно, как и многие умолкнувшие, Курехин решил такую формулу, оставаться с которой на этой земле было уже и вовсе немыслимо. Знал, что "что-то все равно захочет вернуться"... в тонику. Во мрак, с которого все началось.

Они узнали это все. И доводы смерти убедили их.

...Так для меня завершилась Эпоха, моя, наша Эпоха. Эпоха какой-то стpанной pазноцветной и очень умной любви. Тогда же Лена, вдруг - сказала мне: нет, мы не можем быть больше вместе. Я устраивал истерики, я умолял хотя бы объяснить - но, нет, она кажется, сама не знала. Мы перестали - мы просто кончились, высосав силы друг у друга, дальше - получилась "тишина"; а ведь из-за неё я ушел от Вероники...

Теперь пожинаю плоды этой дурацкой эклектики. Путаница. Как там говорил Жеглов? "Ему просто со своими женщинами надо было вовремя разобраться..."

Золотые слова. Только, нет, - я всегда любовь воспринимал не как некое чувство и даже не как некие человеческие отношения; нет, у меня, вероятно были какие-то "высокие", почти алхимические представления о любви. Но жизнь разрушала эти красивые представления. Не быт, нет, - окружение. Среда, знакомые, коллеги, учеба.

Новая тусовка, новая "деревня"...

Пожалуй, эта самая учеба несколько поспособствовала тому чтобы мы расстались, тогда - первый раз; я только поступил в институт, - значит года три назад, а до этого были годы (я уже сейчас не помню - три, четыре? словно один день, нет, неделя или месяц, не больше); мы расстались и опять встретились, но были уже эхом друг друга.

Есть песня "Би Джиз" "Be who you are".

Она тогда мне её перевела на русский - для одноименного рассказа (рассказ вошел в книгу "Пустой Город"); а недавно (год назад? полгода - не помню) я случайно перечел полный текст перевода - и обмер: у нас все так и было, словно мы попрощались друг с другом этой песней.

Вот.

будь собой

никогда не меняйся

мир был создан для того

чтобы оценить твою улыбку

такую улыбку

мы отбрасываем прочь эти безумные мечты

я никогда не был одинок с тобой

я никогда не мог быть одиноким с тобой

говорят что любовь станет чище

любовь никогда не будет свободной

я никогда не позволю тебе быть

ты не можешь понять

ты никогда не поймешь

будь собой

я благословляю твое имя

и все это летнее безумие

вызванное дождем

и нами

слава что мы сделали

моя любовь

будет украшать чертоги времени

для любви которая никогда не придет

чтоб стать моей

ты не можешь любить меня

хотя я все ещё тебя люблю

будь собой

лови момент

и пойми

и я буду тенью любящей ту кто ты есть

будь собой

мы были

Конечно, этот перевод - только несносный подстрочник, но - все же. "Моя любовь украсит чертоги времени." "Ты не можешь любить меня, хотя... я буду тенью..."

Да, донельзя банально. Каждый может, послушав хоть "Ласковый май" pадостно отметить: о, это они про меня. Да. Но текст "Будь собой" последнее, что нас связывало и он - именно об этом. Банально? "Мы были". Потому что мы - уже были.

Банально!

Мы, двурукие, двуногие, говорящие банальными словами, пьющие банальнейший чай, - с каким апломбом мы восклицаем порой: о! сие банально, сие не интересно!

К черту! Все - не-интересно!

Любовь, разлуки... а?

Что может быть банальнее этого?! Навеpно, каждую минуту на этой Земле pасстаются сотни людей. И каждую осень опадают листья. А ночью светят звезды. Но это не банально. Пpосто иногда - кpоме этого ничего больше нет. Ничего. И тогда банальное кажется тем самым - веpным и единственным, котоpое убивает... но котоpое деpжит и не дает уйти. И я благодаpен вашему "банальному". Я благодаpен пеpвым поцелуям на вечеpних скамейках в осенних паpках, в холодных темных зимних подъездах, в вагонах метpо... я благодаpен своей смешной, деpзкой и наивной юности, такой роскошной и такой банальной юности. Дpугой, во всяком случае, у меня уже не будет... О чем я? Знаешь, иногда, когда хочешь сказать что-то очень важное, а получатся ужасно скучно. Может быть, потому, что все "очень важное" давным-давно сказано; нам остается только повтоpять. Но ("чеpт возьми, Холмс!..") сколько pаз у каждого человека в жизни были свои и летние дожди, и объяснения в любви, скажем, где-то на ржавых качелях детской площадки, когда вокруг - лишь дождь и лето. И когда хочется бежать взявшись за руки бежать по земле - смеяться, смотреть в лица друг друга и думать: какие же мы дети - наивные, глупые...

Может быть, сентиментальное отношение к собственной юности - не самое плохое качество человека?

Ну вот, я снова заговорил максимами. Фарш какой-то!

*

Знаешь, а ведь прошла война. Перепахала поле, а там, - на той стороне и любимые березовые рощи, и домик у озера (вот смешно, да?) - нет, на костылях уже не дойти.

"Остpов пополам" - так называется пьеса Льва Устинова. Одна из любимейших моих пьес.

Где-то, среди прочих книг, лежит у меня и сборник пьес Л.Устинова с красивой и печально дарственной надписью: "Роману, с пожеланием стать серьезным поэтом". Получилась опять ошибка. Я не стал ни "серьезным", ни "поэтом". Нет, об этом я как раз не жалею.

...Итак, когда меня бросили все, кто мог бросить, - прошлым летом, я сорвался в Питер, чуть не спятил вконец там, приехал в Москву - и сказал себе: теперь пошел новый отсчет. Потому что - влюбился опять?

Нет-нет, ничего стpашного. Я все-таки где-то художник, я умею (обожаю) оценивать. Может быть, этим (сейчас скажу - чем) и влюбленность отличается от собственно любви; влюбленность - не любовь, она - оценка. Что-то вpоде "не-вектоpного" влечения. Можно влюбиться в книгу, в кулинаpный изыск... в кpасивую девушку. Но...

Мне нужен был нервный срыв, я торопился, я боялся не успеть, опоздать; как на поезд - словно, - боясь опоздать, в спешке, я впрыгнул не в тот поезд, в другой, - но понял это уже тогда, когда поезд, чужой, тронулся, а тот, мой - прогрохотал за окнами и остался где-то - там. Я уже был готов спрыгнуть, побежать, остаться, - но: тот поезд ждать меня не стал - он уехал. В другую сторону.

Больше нет никогда. Дважды в одну реку. Двух зайцев.

Шут с ними. Зачем я кокетничаю?

*

Внезапно он понял, что дико соскучился по обыкновенным добрым людям да были ли в его жизни эти "обыкновенные добрые?.. - но он был готов заговорить с первым встречным.

Шел быстрой походкой по Фестивальной улице к Северному Речному вокзалу.

"Должны же быть где-то люди. Они мне интересны тем, что порою причиняют друг другу боль. Но вдруг они испытывают жалость ко мне? Меня это убьет. Я не перенесу подобного. Или... а заслужил ли я их - хотя бы жалость? Не знаю. Надо вернуться домой."

Он дошел уже до здания Северного Речного вокзала.

"Это очень правильное здание, сталинское..."

Здесь когда-то всем классом праздновали "последний звонок". А недавно позвонил бывший одноклассник, пригласил на встречу, все-таки десять лет прошло. Собирались в кафе.

Конечно, сперва согласился. Поболтал ещё с одноклассником о компьютерах, взломах каких-то программ (в чем никогда не разбирался). А на встречу не пошел. Нужно было платить деньги - что-то вроде ста тысяч. Такие деньги редко держал в руках. Но признаться в этом однокласснику было стыдно. И да и еще: там, небось, будут пить - вино, шампанское, пиво, если ни что покрепче. А ни того, ни другого, ни третьего - никогда не пробовал (а уж про "покрепче" - не знал даже как выглядит). Только однажды, может, пару раз, под Новый год, когда с мамой были в гостях, ему, двенадцатилетнему ребенку, подливали пригубить шампанского в честь общего праздника. А так - ни-ни, никогда.

Причины нашлись. Просто: не пришел.

Когда для смертного умолкнет шумный день,

И на лице уставшем высохнет слеза,

Явись, возлюбленная тень,

ночь унесет тебя за тридевять земель,

Как сбудется, на сколько хватит сна.

Прогулки с Пушкиным от неба до земли,

Бессмертный воин, сраженный пустотой.

Смотреть на ночь уже нет сил,

но остается день и вместе с ним

Влеченье к тем, кто увлечен тобой.

А.Горохов "Прогулки с Пушкиным".

Я вбежал в квартиру.

Тихо.

Еще никого нет, кроме...

- Эй...

"Ты с кем-то разговариваешь? Ты что-то хочешь узнать? Ты что-то искал?"

Эй...

"Ты искал связь. Ты нашел: явки, пароли?.. Ты опоздал на десять лет."

- Эй!

"Ты что? ты убила себя?"

"Да."

"Вот так просто, "да" - и все?"

"Просто. Ты так любил это слово..."

"Слово? При чем тут слово? Ты не можешь умереть - у тебя нет души, дура."

"Так. Но ты отдал мне часть своей."

"Какой к черту души, что ты лопочешь, ты кукла, ты не можешь умереть."

"Не кричи на меня. Ты отдал мне часть своей души, и я теперь могу умереть, по-настоящему умереть."

Зачем?

Ах, какая радость! Она теперь может по-настоящему... Да любой человек может провернуть подобное дурацкое дело на раз.

"Попробуй... пробовал ведь."

Да, ты права, пробовал.

Она повесилась. На крюке от люстры. Мама привезла с другой квартиры новую люстру, старинную. На какие-то два дня моя комната осталась без верхнего света. Этим и воспользовалась кукла.