Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

– Чё за слова: «гарусим» и «вмистях»?

– Дак это по-простому у нас говорят, – как можно спокойнее пояснила Александра, – гарусим, значит делам, а вмистях – вместе значит.

Чтобы выйти из очередного нелёгкого положения, Александра предложила:

– А знаете, чё, робята, давайте-косе положим в один пилиминь не капуску, а колобочек.

– А для чего класть тесто в пермяне, – поинтересовался Людвиг.

– А положим колобочек и кажин из нас заганет желание, а кому-косе достанется етот пилиминь, того желание и сбудится,– разъяснила Александра, а про себя подумала,– если Вовочке достанется пельмень с тестом, то встанет парнишка на ноги.

Роза принялась за лепку пельменей. Александра посмотрела на пельмени и откровенно заинтересовалась работой девочки. Роза с осбым искусством защипывала сочни. Благодаря оригинальным манипуляционным воздействиям, края пельменя становились как расписные.

Александра искренне изумилась:

– Гли-косе, чё она выробатыват, где едук ты выучилась шшипать пилимини?

– В пионерском лагере, – сдержанно и суховато ответила Роза.

– Вот молодец кака,– как будто не заметила сухого тона Александра.

Лепка пельменей подходила к концу. За этим-то занятием и застали их пришедшие Тихон со своей сестрой Саклей.

После обстоятельного разговора с братом Синклитикия Афанасьевна расценила сложившуюся ситуацию двояко. С одной стороны чужой человек приходит в их семью, хоть и пока на правах воспитателя, но кто его знает, что дальше будет? Тиша ещё сказал, что там, где ребятишки будут жить, и обычаи какие-то не такие, как у нас.

С другой стороны, не прошло и трёх месяцев со дня гибели Дарьи, а дети уже все опаршивили, жилище само по себе рушится. Иначе-то и быть не может, Тиша постоянно в деревне на сельхозработах, мамонька еле-еле передвигается по избе. Во всём нужен догляд и догляд. В мирное-то время тяжело одним сиротам, а тут война. Ничего не поделаешь, придётся смириться с тем, что детей увезут в деревню.

Вот с такими мыслями Сакля и пришла в дом Шлемовых. В доме было тепло, в камине потрескивали дрова, в чугунке на плите начинали закипать пельмени. Особый пельменный аромат пленил даже Синклитикию.

      Пришедших в дом Александра встретила радушно и в тоже время смущённо улыбнулась:

– Ну вот и хорошо, добры люди прямо ко столу.

Сытные пельмени не только сплотили всех за столом, но и, хотя бы на короткий срок, улетучилась отчуждённость. Детские глаза светились от вкусной еды. А тут ещё пельмень с тестом попал Вовочке. Ребёнок закричал от радости:

– Ура-а-а! Я на ероплане на небо полечу и с мамой встретюсь!

Наступило тягостное молчание.

– Ты откуда это взял? – через силу и недоумённо спросил Тихон сына.

– Я загадал желанье и съел пермянь с тестом, – объяснил мальчик отцу.

Слова братишки о встрече с матерью довели до слёз Розу, и она почти в истерике убежала в соседнюю комнату. Людвиг жестом руки успокоил сидящих за столом и ушёл вслед за сестрой.

– Роза, чё случилось? – спросил он войдя в комнату.

– Не могу я больше, Людушка, недавно здесь ходила мама, разговаривала с нами и вдруг чужа баба занимат её место, – почти выкрикнула сестра.

– Я согласен с тобой, сестрёнка, – кивнул головой юноша, – никогда, никто нам не заменит маму. Но вот в последнее время я часто раздумываю над тем, что какие мы бываем невнимательны, жестоки по отношению к своим родным и ближним. Пыжимся, воображаем, что мы лучше всех. Никто с нами никогда не сравнится, потому что мы выше

всех. И не задумываемся, что именно в этот момент можно пройти мимо доброты людской, проглядеть прекрасное, тем самым, рискуем остаться на всю жизнь нелюдимыми и эгоистами.

Вокруг столько много хороших людей, где-то может быть со своими недостатками, со своими ошибками, но они стремятся в чём-то проявить своё благодушие и оказать помощь. – Затем, немного помолчав, добавил: – Ты знаешь, Роза, в недавнем прошлом я тоже считал себя непревзойдённым, но жизнь научила меня утихомирить свою гордость.

– Но ведь это предательство, – пробовала возразить сестра.

– По отношению к кому? – не понял Людвиг.

– Мы память мамы предаём, – на своём стояла девочка.

– Ты не права, свою маму мы никогда не забудем. Но смотреть букой на человека, который желает тебе добра, нельзя,– категорично заявил брат.

– Но с ней я всё равно не поеду, – не унималась Роза.

– Во-первых, сейчас никто никуда не собирается ехать, а во-втырых, если не будет другого выхода, чтобы не погибнуть, будем менять нашу жизнь,– он подошёл к сестре и обнял её, – а теперь вытри слёзы и пошли к столу.

Понимающая Александра, видя душевное состояние детей, знала, что по живому рубить очень и очень больно, она знала и то, что время лечит. И сейчас думала, с какой стороны приступать, чтобы избавить детей от телесных недугов, а именно, с чего начать борьбу с завшивлненностью и всеми болячками. Перво-наперво, надо попариться в бане.

Вслух же она промолвила:

– Шибко было бы хорошо, если бы завтрева баню натопить.

Тихон с воодушевлением поддержал эту идею.

– Конечно, – и обратился к сестре, надеясь на такую же поддержку.

Но Синклитикия многозначительно промолчала. Когда Тихон пошёл провожать сестру, она, чувствуя неловкость, сказала:

– Ты жы знашь, Тиша, как мой Миша против чужих людей, да и не любит он ежели в бане моются с коростами. Я завтра натоплю баню. Вы с Людушкой придёте. Вовочку и маму Миша привезёт на лошаде, девчонки и Шура пускай сходят в городску баню.

Тихон, конечно, с некоторой обидой принял такое решение сестры, но ничего не поделаешь. С таким предложением он обратился к домашним. Александра и виду не подала, что ей не приятен подобный поворот событий:

– Это чё за городска баня?

Ава быстро принялась объяснять:

– Там все вместе собираются в одной моечной, кто хочет, идёт в парилку.

– Дак, баня-то чья, хто у неё хозяин? – не поняла Александра.

– Да не чья, – продолжала объяснять девочка.

– Казённа, чё ли?

– Да.

***

Утром Ава сбегала к Сыркиным, принесла свежий берёзовый веник, и Александра с девочками отправилась в баню. Не смотря на то, что лихое время в корне изменило жизнь людей, многие социальные объекты сохранили довоенный вид.

Для Александры всё было чудно. Деревенская женщина, привыкшая к бане «по чёрному», где крошочное закопченное окно, небольшое отверстие для выхода дыма при

топке бани, покрытые слоем сажи стены с двумя чанами воды, один в углу с холодной, другой на рскалённых камнях, именуемой каменкой, с горячей водой да ещё ведро с горячей водой, настоенной на золе – щёлоком, предназначенным для мытья головы, две скамейки, встроеныые в стену