Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

И Александра слово в слово поведала прошедший разговор матери. Хозяйка напекла блинов, сгребла шающие угли к загнетке, подмела гусинным крылышком под печи и начала деревянной лопатой раскладывать на под поднявшиеся ярушники, закрыла устье печи заслонкой и присела на лавку, против дочери.

– Вот по глазам вижу, чё-то надумала, а чё – понеть не могу?

– Да, чё, мамонька, надумала ребятёшек суды забрать.

– Как забрать? – не поняла Полина.

– «Как», как на жительство, дэк чё ты мине на ето скажешь?

– Ребятёшки – ето веьь не вачеги*, руки озебли, надела, а не нужны стали, скинула. Да ишо не здоровы, хворы, да своробаты**. Ты подумала, на чё ты их берёшь и хто ты им будёшь?

– Мамонька, как подумашь, чё тамо-кось одни – одинёшеньки, дак нально сердце кровью обливатся. А хто я им буду, да хоть хто.

– А жить-от где будетё?

– Дак у миня, как-ненабудь. В тесноте, да не в обиде.

Полина Игнатьевна помолчала, зная, что Александра, что задумала, обязательно сделает и сделает на совесть, поэтому утвердительно сказала:

– Ладно, Лёса, бери ребетёшек, верю, чё вылечишь и вырастишь. Тебе-косе свово дитёнка Бог не дал. Может, они тебя допоят и докормят. Ну, а ежели на старости лет покинут, Бог их простит. Помолчав, продолжила: – Колды собирашься ехать-от?

– Дэк я ишо Тихону об етом не сказывала. Не знай, чё он на ето ответит. Ежели согласится, то може послезавтрева. Ему ведь ишо отпросится надо.

– Ты вот чё, поедешь, дак с пустыми-те руками не ездий, ребятёшки-те голодни сидят. Я сала принесу, пирожков с требухой напеку, хлебушка возьми ерушничка два-три, – полушёпотом добавила, счас покуля отца нет в избе, возьми-косе блинков, накорми постояльца-тэ.

– Дэк их кормят в столовой, – пробовала отговориться Александра, но мать настояла.

***

Вечером, когда Тихон пришёл домой, Александра осторожно начала свой разговор:

– Тихон, я вот тебе-косе чё хочу сказать.

– Чё,– насторожился квартирант, такого взволнованного голоса он никогда не слышал от своей хозяйки.

– Уж так мине жалко твоих ребятёшек, нально спасу нет. Тут в мирно – то время шибко плохо без матери, а уж в военно и говорить нечё.

– Ну, дак чё топерь поделать, – не совсем понял постоялец, куда клонит Александра.

– Ночесь я думала, думала, и вот чё надумала. Давай-косе я возьму твоих робят.

– Как возьмёшь, на что?

– Воспитывать возьму.

– Куды же ты их возьмёшь, в две маленьки комнатушки, да и то казённы, и кормить чем будешь, от меня вишь, какой толк, сам на казённом куске хлеба сижу.

_______________

* рукавицы (диалект)

** болячки, коросты (диалект)

– Ну, в тесноте да не в обиде, а лишний-от кусочек завсегда отышшиться.

Ошеломлённый от такой неожиданности, Тихон широко раскрыл и без того большие голубые глаза. Губы его как-то странно задрожали, лысина покрылась испориной. Какое-то время он не мог слова проронить. Затем, едва-едва справившись со своими эмоциями, с придыханием сказал:

– Шура, знаю, что сушшествует зло и добро. Люди, хотя это скорее сушшество в человеческом облике, с лёгкостью совершают зло, не думая о том, что всё чё пожелашь или совершишь по отношению к другому, то к тобе и вернётся.

Злы люди чинят зло или хотят обидеть другого человека, животину. Одни вероятно из-за того, что ошшушшают како-то только им одним ведомо удовольствие. Други от внутреннего бессилия, хотя при этом шшитают себя самыми умными, хитрыми, самоуверенными в своих деяниях. Эти люди могут унизить и оскорбить того, кто им не нравится. При этом их не мучит уязвление совести, которой у них по просту нет.

Друга категория человечества, кем бы они не были, старается проявить доброту по отношеню к всему живушшему. Истинное доброе дело быват не только приятным, но придаёт душевное спокойствие за того, кому эта доброта предназначена. Но таким даром обладает далеко не каждый человек.

Сделать доброе дело – это значит лишить себя чего-то большого и малого, духовного или матерьяльного, пожертвовать своим временем и душой. Это не каждому под силу даже в мирно время, а не то что в лихолетье. Поэтому, ты сурьёзно это решила?

– Сурьёзней не быват, – подумав, продолжила, – Восподь Бог нас призвал на землю, ччто бы творить добро, – снова помолчав, добавила, – ну дэк чё, ты согласен ребятёшек суды забрать али нет?

– Ну раз так, конечно, согласен.

– Ну ежели согласен, завтрева дня на два отпрашивайся с работы и послезавтрева с утречка поедим.

***

Утром Александра побежала к матери и рассказала ей об окончательном решении. Полина Игнатьевна приняла услышанное с особым воодушевлением:

– Ну вот и ладно, вот и хорошо. Давай-косе счас унеси кусок сала, курицу, а вечером я приду ишо чё-ненабудь принесу, утром-от пойду проводить, два, три ярушничка принесу.

Ночью, когда Тихон лёг отдыхать, Александра зажгла лампаду возле образов, открыла псалтирь и начала читать псалом за псалмом, молитву за молитвой: «Богородица», «Живые помощи», «Да воскреснет Бог», «Помилуй мя Боже», «Отче наш». Каждая молитва проходила через сердце.

После прочтения молитв Александра стала перебирать бобочки на лестовке. За каждым бобочком она произносила: «Господи помилуй». А сердце от волнения с каждым словом стучало сильнее и сильнее.

В конце концов Александра упала на колени и стала просить Господа Бога:

– Матушка Пресвятая Богородица, Батюшка Иисус Христос, Николай Чудотвореч, подмогните вы детушкам признать в мине добродетеля, а мине – рабе божьей Алксандре, дайте силы вырастить и довести до ума сирот. Ты же знашь, Восподи, чё всю свою жизь хочу отдать для дитёнка. Своево робёнка ты мине не дал, пускай чужи дети станут мине родными. Ежели, хоть раз, хоть чем-ненабудь я обижу сироту, покарай меня, Восподи.

Александра поднялась с колен, задула лампаду и стала укладываться спать. Дни предстоят трудные.

Тихон, конечно, не спал и отчётливо слышал богомоление и откровенный разговор с Богом. Он понял раз и навсегда, что будет трудно. Будут не только подъёмы, но и падения и неизвестно, чего больше. Не смотря ни на что, дети попадут в хорошие и добрые руки. Семья его сохранится единой и твёрдой. Шура является именно тем человеком, который сейчас нужен его ребятишкам.

Рано утром, когда до рассвета ещё было далеко, Тихон с Александрой собрались в дорогу. Пришла Полина Игнатьевна, принесла , три каравая ржаного хлеба,два круга нутряного сала и немного муки. Весь провиант был упакован в мешок.

Ночь выдалась звёздной и довольно морозной. До Томилово добираться нужно было пешком. Такую рань не было гужевого транспорта, а о попутной машине нечего было и мечтать.