Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

уговаривая собственную жабу, парень отобрал из найденного только самое ценное и, оглядев получившуюся кучку, мрачно хмыкнул:

– Твою ж мать, тут без телеги неделю носить надо. Ладно, попробуем обойтись только малым и самым нужным.

Из кучи всяческой мануфактуры парень отложил три рулона шёлка. Два белого цвета и один ярко-синего. Не удержавшись, он сунул в заплечный сидор пару связок соболей и лис, решив на этом закончить. Брать что-то из посуды или столовых сервизов было просто опасно. В этом времени люди любили украшать подобные вещи всякими инициалами и вензелями. Выбравшись из подвала, Матвей тщательно увязал добычу и, закинув её на плечи, весело проворчал:

– Не так страшен чёрт, как его малютка. Дотащу. И даже бегом.

Выбравшись из дома, парень вышел на улицу и, внимательно осмотревшись, широким шагом направился на окраину города. Теперь ему предстояло самое главное. Уйти так, чтобы его ни одна собака не учуяла. Двигаясь быстрым шагом, Матвей добрался до бедняцких кварталов и, сориентировавшись по заранее замеченным приметам, ловко перемахнул старый покосившийся забор.

Судя по состоянию двора, тут никто не жил. Огород зарос бурьяном, окна дома закрыты ставнями, а все хозяйственные постройки стоят с распахнутыми дверями. Хозяева этой роскоши или умерли, или уехали. Во всяком случае, живой души тут явно давно не бывало. Дом этот Матвей приметил, отыскивая бандитскую малину. Иваны оказались не так глупы. Не стали устраиваться в рабочих или торговых кварталах. Там все всех знают. А вот в квартале бедноты на них, может, внимание и обращали, да только связываться просто побоялись.

Одни братья охранники чего стоили. С одного взгляда становилось понятно, что эти варнаки прирежут, и фамилии не спросят. Прошмыгнув через огород, Матвей перебросил добычу через забор и, одним прыжком перемахнув его, снова нагрузился, словно верблюд. Обойдя торговую площадь по большой дуге, он добрался до тракта, по которому им предстояло ехать домой, и в десяти шагах от перекрёстка быстро выкопал ножами неглубокую яму, предварительно срезав дёрн.

При себе он оставил только пачку ассигнаций для закупки хлеба. Всё остальное спрятал. Благо всё добытое удалось упаковать в крепкую мешковину, найденную в том же подвале. В том, что и полиция, и бандиты примутся после такого налёта землю носами рыть, он даже не сомневался. Так что даже трофейные ножи в схроне оставил. Выбросить хорошее оружие у него рука не поднялась. В общем, к своей подводе парень вернулся налегке.

Григорий, похоже, так и не сомкнувший ночью глаз, встретил сына тихим ворчанием и крепкими объятьями. Устало улыбнувшись, Матвей быстро стянул с себя старую черкеску и, сунув её в небольшой костерок, тихо проворчал, протягивая отцу деньги:

– Держи, батя. Теперь мы сможем хлебом серьёзно закупиться.

– Откель взял? – растерянно спросил казак, глядя на пачку ассигнаций неверящим взглядом.

– С бандитов трофеем снял. Им теперь без надобности, а нам мор пережить надобно, – отмахнулся парень, начиная быстро орудовать ложкой.

С ужина в котелке остался ещё тёплый кулеш.

– Это всё? – еле слышно спросил кузнец, протягивая ему толстый кус хлеба.

– Ещё чего, – фыркнул Матвей. – Остальное спрятал. Обратно поедем, подберём.

– Матвейка, за такую добычу и по тракту кандалами зазвенеть можно, – строго напомнил Григорий.

– Бать, ну я ж не дурак, – отмахнулся парень. – Брал только то, что никак на меня указать не может. А кое-что на чёрный день спрячем. Пусть полежит до сроку. Нам того, что ассигнациями взял, надолго хватит.

– Выходит, ты грабителей ограбил? – помолчав, иронично усмехнулся кузнец.

– Чего это ограбил? – возмутился Матвей. – Как положено, с бою взял. Да и то не всё. Там, чтобы всё вывезти, наших двух подвод маловато будет. Брал только самое дорогое.

– С бою? – тут же подобрался кузнец. – И как управился? Стрелял?

– Не суетись, батя. Ножами сработал, – хищно усмехнулся парень. – Тихо всё прошло. И не видел меня никто. А кто видел, тот уж не расскажет.

– Ну, Матвейка, – растерянно покрутил кузнец головой. – Я и подумать не мог, что сын у меня в варнаки подастся.

– Бать, ну ты хоть думай, чего гуторишь, – снова возмутился Матвей. – Я их не трогал. По своим делам приехал. Сами всё затеяли. Или мне надо было дождаться, когда они нас резать придут?

– Уймись, – жёстко осадил его Григорий. – Знаю, что не ты их искал. А вот что теперь будем соседям говорить? Как скажем, откель деньги?

– А мы должны? – выгнул Матвей бровь.

– На каждый роток платок не накинешь. Всё одно болтать станут, – вздохнул кузнец.

– А ты сильно деньгами не размахивай, а станут спрашивать, отвечай, что я пару наших клинков какому-то знакомцу продал. Потому и уходил в вечёр, – быстро нашёлся парень. – Никто ж не знает, сколько мы их сюда привезли. Или ты рассказал кому?

– Нет. Такого разговору не было, – подумав, решительно отказался мастер.

– Ну и всё. Прости, бать. Спать хочу, сил нет, – признался Матвей, зевая так, что ажно челюсть заболела.

– Ложись. Да и я посплю малость, – понимающе усмехнулся Григорий, вороша угли в костре.

Кивнув, Матвей быстро разулся и, забравшись в свои дроги, накрылся старой буркой. Спустя минуту он уже тихо посапывал, успев только ответить вновь зазвучавшему в голове голосу. Впрочем, разговор этот был коротким.

– Благодарствуй, – позвучало в мозгу парня. – Не вои, конечно. Но взял ты их правильно.

– Не на чем, – вздохнул парень. – Слово дадено, значит, надо держать. А уж кого прислал, уж прости, кто подвернулся.

– Ничего. И с этим не худо получилось. Спи, казак, – раздалось в ответ, и парень снова провалился в сон.

Проснулся он от того, что Григорий безжалостно тряс его за плечо, негромко приговаривая:

– Вставай, Матвейка, работать надобно.

– Угу, встаю, бать, – кое-как продрав глаза, кивнул парень, выглянув из-под бурки.

Григорий, давая ему выспаться, сам сходил за водой и успел вскипятить чай. В общем, к тому моменту, как Матвей привёл себя в порядок, завтрак был готов. Благодарно улыбнувшись отцу, он присел на чурбачок и с удовольствием впился зубами в бутерброд с колбасой, запивая его горячим напитком.

– Не спеши, чай не отбирает никто, – благодушно проворчал Григорий, заметив, с какой скоростью парень уничтожает продукты.

– Оголодал чего-то, – удивлённо признался Матвей, прожевав очередной кусок.

– Ещё б не оголодать. Всё ночь носился, словно ужаленный. Да ещё и резался незнамо с кем, – тихо буркнул кузнец, с интересом рассматривая подаренный сыном нож.

– Спрячь его, батя. Это я тоже трофеем взял, – так же тихо посоветовал парень.

– Сибирские мастера ковали, – неожиданно сообщил кузнец, ловко убирая нож за голенище сапога. – Такие рукояти только там делают. Да и сталь на них добрая пошла. Как бы