Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

был связан. Отойдя метров на десять в сторону, он отмыл руки в крошечном родничке и проверил одежду, чтобы убедиться, что на рукав не попало крови. Сидя на корточках над прозрачной водой, Матвей прикидывал, идти в город сейчас или дождаться темноты, когда на краю распадка послышался тихий треск веток и приглушённые голоса.

Плавно, шаг за шагом, Матвей подобрался к телу и, присев за кустом, всмотрелся в просвет между листьями. Замеченные им мужики крались по краю распадка, вытягивая шеи и пытаясь насмотреть на его дне хоть что-то. Похоже, эта парочка должна была страховать соглядатая на случай непредвиденных случайностей. Один из бандитов, приметив тело, толкнул приятеля в бок и, цепляясь за кусты, принялся спускаться, то и дело оскальзываясь на довольно крутом склоне.

Второй бандит, чуть поколебавшись, последовал за ним. Глядя на их неловкие движения, Матвей хищно усмехнулся и плавно потянул из ножен кинжал. Спустившись в распадок, мужики обошли очередной куст и, увидев тело, дружно склонились над ним, словно пытаясь вызвать его дух. Иного объяснения их действиям у парня не было. Нож в груди вполне достаточное объяснение тому, почему их подельник не двигается.

Бесшумно выпрямившись, Матвей метнул свои клинки один за другим. Хрипя и суча ногами, оба бандита повалились в траву. На расстоянии в десять шагов он давно уже не промахивался. Дождавшись конца агонии, парень подошёл к телам и без тени брезгливости принялся их обыскивать. Ножи и кистени его не интересовали. Свинчатка и латунный кастет привлекли внимание только материалом, из которого были изготовлены. А вот ещё один револьвер и три десятка патронов к нему порадовали.

– А богатый нынче бандит пошёл, – проворчал парень, быстро пересчитывая купюры, взятые с бандитов.

В общей сложности получилось сорок два рубля ассигнациями. В потайном кармане на поясе одного из пары нашёлся золотой пятирублёвик, а в сапоге второго три золотых червонца. Похоже, это был бандитский НЗ. На случай непредвиденных обстоятельств. Огорчало только то, что к браунингу не было запасного магазина. И патронов тоже не было. Задумчиво повертев в пальцах трофейного малыша, Матвей хмыкнул и, чуть пожав плечами, направился к дальнему концу распадка.

На торг он прошёл через другой вход, сделав крюк в пару километров. Не останавливаясь, он добрался до оружейной лавки и приобрёл к дамскому пистолету пару запасных магазинов с запасом патронов. Благо и того и другого было тут с избытком. Хозяина снова не оказалось на месте, но парень по этому поводу не особо расстроился. У самого настроения не было разговоры разговаривать. Вежливо поблагодарив продавца, Матвей снова вышел на улицу и широким шагом направился к своему прилавку.

Нужно было поставить отца в известность, что на них снова открыли охоту, и предупредить соседей о возможном нападении. Народу в мор и так умерло много, так что рисковать жизнями станичников Матвей был не готов. Пока он ходил, торг потихоньку начал сворачиваться. Так что явился он как раз к моменту, когда пора было начинать готовить ужин. Помешивая ложкой кулеш, Матвей коротко рассказал отцу обо всём, что узнал, и поведал о своих планах на ночь.

– Опасно это, одному-то, – угрюмо проворчал Григорий, окутываясь клубами табачного дыма. – Вместе пойдём.

– Не суетись, бать. Сам управлюсь. Каторжные, это даже не степняки, – отмахнулся Матвей.

– Смелый, – фыркнул кузнец. – Да ты хоть знаешь, какие средь них ловкачи встречаются?

– Слыхал, – спокойно кивнул парень. – Да только меня тоже не скоморохи базарные учили. Справлюсь. К тому же, у меня с собой кроме ножей ещё и пара револьверов будет.

– Шуму с них много.

– А я шуметь и не собираюсь. Это так. На самый крайний случай. Покоен будь, батя. Тихо управлюсь.

– Давай я хоть до дому с тобой схожу. Присмотрю, чтобы лишний кто вдруг случаем не появился, – не удержавшись, предложил кузнец.

– Не надо. Ты, батя, мастер. В лаве твоё место, а тут пластун нужен. Уж прости, но тебя там приметят сразу. Не умеешь ты скрытно к врагу подбираться.

– А ты, значит, умеешь, – возмутился кузнец.

– Умею, – всё так же спокойно кивнул Матвей. – Меня такому особо учили.

– Когда пойдёшь? – помолчав, глухо спросил Григорий.

– А вот смеркаться начнёт, и двину. Чтобы через заставу с народом пройти. В толпе и не приметят особо.

– Не делают так, – снова заворчал кузнец. – Не зная броду, в воду лезешь.

– Уймись, бать, – примирительно улыбнулся Матвей. – Знаю, чего бурчишь, потому и прошу, покоен будь. Всё как надобно сделаю. Не просто ж так я тому каторжному вопросы задавал. Знаю, что там к чему и где их главные сидят.

– Я уж жалею, что тебя пластунам в ученье отдал, – тяжело вздохнув, вдруг признался Григорий. – Где ж это видано, чтобы мальчишка один против дюжины бандитов ходил?

– Бать, ты решил мне сегодня мамку заменить? – не удержавшись, поддел его Матвей. – Ты ещё причитать возьмись. Лучше присматривай тут, чтобы никто сторонний рядом не тёрся. Нам лишние видаки ни к чему.

– Присмотрю, – усмехнувшись, махнул мастер рукой.

* * *

– О времена, о нравы, – ворчал про себя Матвей, бесшумной тенью скользя вдоль старого дощатого забора, за которым и находилась бандитская малина. – Посадили на крыльце двух варнаков и думают, что они кого-то напугать могут. Хотя для местных они, конечно, жуть кошмарная, а вот для такого зверька, как я, скорее, вывеска на дверях. Бандиты тут живут. Заходите разбираться.

Подшучивая над самим собой таким образом, парень добрался до угла и, оглядевшись, зло усмехнулся:

– Блин, это уже даже не смешно. Двор лопухами зарос, сквозь забор на джипе проехать можно, одни щели. Во дворе даже завалящей шавки нет. И на что они надеются? На свои понятия? Тоже мне, бандюки. Круче вороньих яиц.

Тихо фыркнув, Матвей подобрался к старому, высоченному тополю и, поплевав на руки, принялся взбираться по стволу. Толстая кора была покрыта трещинами, что создавало своего рода опоры для конечностей. Уже через три минуты он осторожно выглянул из-за ствола, стараясь держаться так, чтобы за спиной обязательно была крона соседнего карагача. Повязка из мешковины полностью скрывала лицо. Только глаза азартно блестели, высматривая происходящее во дворе.

Между тем пара звероватого вида мужиков не спеша прошлись вдоль фасада широкого, одноэтажного дома с высокой трубой, выкрашенной почему-то синей краской, и, усевшись у крыльца на лавочку, дружно закурили. Во двор то и дело без всякого стука входили разные мутные личности и, кивнув мужикам, проходили в дом. Пару раз Матвей отмечал, что входящие приходили со свёртками и корзинами, а уходили с пустыми руками.

Отметив этот момент, парень несколько