Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

– Это в смысле, из сабли какой перековали? – заинтересовался Матвей.

– С оружейного ствола, – наставительно пояснил кузнец. – Каторжные часто так делают, ежели какой случайный ствол в руки попадёт, или ружьё сломано. Сталь-то добрая. Вот они стволы на ножи и перековывают.

– И где ж им таким заниматься? На каторге, что ли? – не понял Матвей.

– Ссыльных в Сибири завсегда много было. А в любой деревне кузня имеется. Вот и мудрят себе оружие всякое, что привычнее, – усмехнулся Григорий в ответ. – Сабля им ни к чему. А вот нож добрый завсегда пригодится. И от человека, и от зверя отбиться. Сам видел, клинки широкие, тяжёлые, и заточены правильно. С таким и на медведя идти можно.

– Я потому их и забрал. Не простые ножи, сразу видно, – кивнул Матвей. – Только, пока отсюда не уедем, лучше их никому не показывать.

– Ты поучи меня, – заворчал кузнец, но по глазам его парень понял, что отец и не думает сердиться.

– Тебя учить, только портить, – не сумел промолчать он.

– Ох, Матвейка, мало я тебя в детстве порол. Смотри, как бы теперь не пришлось навёрстывать, – не остался кузнец в долгу.

– А сдюжишь? – нахально усмехнулся парень. – Я, бать, тебя уважаю сильно и люблю, да только знай. Любого, кто вздумает на меня руку поднять, удивлю, аж до невозможности. Даже тебя. Ты у меня человек умный, всякого повидавший, так что, ежели надо чего, говори прямо. А вот с кулаками лучше не надо. Некрасиво получится.

– Кх-м, – поперхнувшись чаем, закашлялся Григорий. – Ты, Матвейка, и вправду шибко изменился, – отдышавшись, протянул он. – Прежде такие слова отцу сказать и не посмел бы.

– Так прежде я недорослем был. А теперь казак реестровый, родовой. А что в воле твоей пока, так я с тем и не спорю. Да только раз уж считаешь меня взрослым, так и относись, как ко взрослому. Ну не станешь же ты на соседа казака с батогом ходить. Разговором все решишь. Так ведь?

– Ну, ты и вьюн, – удивлённо рассмеялся Григорий. – Добре, допивай, и пошли. Нам ещё товар продать надобно, – хлопнул он сына по плечу.

Быстро дохлебав чай, Матвей загасил костерок, убедившись, что его черкеска ночью сгорела дотла, и, поднявшись, принялся выкладывать на прилавок привезённый инструмент. Григорий, уже привычно повесив под навес пару булатных клинков, огляделся и, прикинув количество уже подошедших покупателей, удовлетворённо проворчал:

– Похоже, добрый денёк будет.

* * *

Лениво лузгая семечки, Матвей не торопясь отвечал на различные вопросы покупателей, то и дело подсказывал, как отличить литую вещь от кованой, и вообще, занимался именно тем, зачем они сюда и приехали. Продавал привезённый товар. Но острый взгляд парня регулярно скользил по толпе, отмечая растерянные лица карманников и удивлённые физиономии нижних полицейских чинов. Похоже, весть о расправе над кучкой Иванов уже стала широко известной в узких кругах, и теперь и полиция, и криминал пытались понять, как быть дальше.

А когда к их прилавку подошли трое уголовного вида мужиков, всякие сомнения у парня пропали. Подошедшие мужики, быстро переглядываясь, незаметно подталкивали локтями друг друга, явно не понимая, с чего начать разговор.

– Что интересует, господа? Топоры, вилы, лопаты, косы? Всё имеем. Или вам ножи потребны? Есть для кухни, есть засапожники.

– Ты это, парень. Ничего тут давеча не замечал? – откашлявшись, глухо спросил мужик средних лет, с пегой бородёнкой и глубоко запавшими глазами неопределённого цвета.

– Это вы о чём, сударь? – делано удивился Матвей.

– Слушай сюда, казак. Иваны велели присматривать за тобой, потому как в прошлом годе у нас ватага одна пропала. И спросить за неё тебя хотели. Так что ты мне тут не крути, а лучше отвечай, чего видел?

– Или что? – жёстко усмехнувшись, спросил Матвей, глядя ему в глаза.

– Или можешь утречком и не проснуться, – склабился мужик.

– Ну, приходи. Посмотрим, кто из нас прижмурится, – зло усмехнулся парень, вертя в руках топор без топорища.

– Да ты, я смотрю, совсем дикий. Людей не уважаешь, – зашипел варнак, опираясь ладонями о прилавок и наклоняясь вперёд. – Так мы и поучить можем.

– Ты кого пугать вздумал, шваль каторжная, – зарычал Матвей в ответ, перехватывая топор поудобнее. – С тобой, мразь, не крестьянин лапотный говорит, а родовой казак. Приходи. Хоть днём, хоть ночью. Я вас, твари, и прежде резал, и дальше давить стану.

– Да ты… – задохнувшись от злости, мужик вытянул вперёд лапу, пытаясь схватить парня за грудки.

Этого Матвею и нужно было. Перехватив вытянутую граблю, казак одним резким движением вывернул её за пальцы так, что варнак невольно ахнул, и тут же ударил зажатым в руке топором по второй лапе. Затачивал свои топоры Григорий на совесть. Калёное лезвие почти перерубило мужику левую ладонь. Взвыв от боли, варнак попытался вырваться, но Матвей, резко выдернув его на себя и почти втащив на прилавок, ещё раз приложился к его организму топором. На этот раз по голове.

Черепушка у мужика явно состояла из сплошной кости. Топор в руке парня голову ему не проломил, но рану нанёс широкую. Тут же залившись кровью, мужик от удара поплыл. Бросив топор, Матвей всё так же, за руку, вздёрнул его повыше и, качнувшись, от всей души приложился кулаком к физиономии. Силы опытному молотобойцу было не занимать, так что варнака просто смело с прилавка.

Двое подельников пострадавшего, не ожидавших такой стремительной и жёсткой расправы, шарахнулись назад, и пока они соображали, что делать дальше, Матвей успел перемахнуть прилавок и выхватить из ножен кинжал.

– Ну, давайте, твари. Посмотрим, что у вас заместо требухи в брюхах торчит, – зарычал он, делая стремительный взмах рукой.

– А ну, руки в гору, шваль каторжная! – послышался окрик.

Звучный щелчок взводимого курка заставил бандитов вздрогнуть и замереть на месте. Григорий, отвлечённый другим покупателем, слишком поздно заметил, что у прилавка заваривается какая-то каша, а дальше вмешиваться уж было поздно. Но как только Матвей вырвался на оперативный простор, в смысле перемахнул прилавок, тут же взялся за револьвер.

– Вы, казаки, совсем крови не боитесь, – растерянно проворчал один из бандитов. – Мы ж только поговорить хотели.

– Не о чем нам с вами разговоры разговаривать, племя варначье. Забирайте этого пса и проваливайте, – приказал кузнец, выразительно покачивая стволом револьвера. – А увижу еще кого рядом с торгом, пристрелю без второго слова.

– Да ну их к бесу, живорезов. Пошли отсюда, – прохрипел третий бандит, нагибаясь над поверженным приятелем.

Подняв тихо стонущего подельника, варнаки потащили его куда-то в сторону от торговой площади. Замершие на проходе покупатели дружно расступились, пропуская помятую троицу, а затем так же дружно