Затерявшийся в кольце бульваров - Климман Михаил

– У вас не найдется первого издания «Записок охотника»? – ляпнула она первое, что пришло ей в голову. – А то у меня тут клиент появился…

– «Записок охотника» у меня три экземпляра, – ответил старый козел, – но ни один из них не продается, потому что первый в обложках, второй в шнелевском переплете, а третий с автографом. – Тембр голоса Фишеровича внезапно спустился на нижние регистры. – Леночка, вообще-то нам необходимо встретиться, у меня для вас есть конфиденциальная информация. Давайте завтра с утречка?

– Давайте, – неохотно согласилась она и отключила телефон.

Судя по тону старого коллекционера, завтра ей предстояло услышать немало грязи, видимо о Дорине.

– Лена-а… Лена-а… – услышала она вдруг истошный крик Веры Васильевны, – беги скорее сюда, Андрея по телевизору показывают.

Не видя ничего перед собой настолько, что уронила стул, на котором стояла сумка с принесенными Верой Васильевной продуктами, Андреевская опрометью бросилась в гостиную.

На экране телевизора действительно был Дорин. Он сидел за столом вместе еще с тремя персонажами. Один из них был Митя Вол, второго и третьего Лена не знала. Позади располагались многочисленные зрители. Андрей сидел в профиль, так, что знаменитое ухо его не было видно на экране. За те дни, что они не виделись, он очень изменился, осунулся, зарос бородой и стал как-то жестче. На нем был чужой пиджак и свитер, которые ему совсем не шли.

– Добрый вечер, уважаемые телезрители. Я – Дмитрий Вол, а в эфире ток-шоу «Искусство и мы». Телефоны нашего интерактивного опроса, как всегда, расположены внизу ваших экранов, а сегодняшняя тема, которую мы предлагаем к обсуждению, – «Как государство может заработать на культуре?». А теперь позвольте представить вам наших гостей: работник президентской администрации Александр Сергеевич Дудоладов, заместитель начальника отдела Министерства внутренних дел по борьбе с преступлениями, связанными с антиквариатом, подполковник Юрий Русланович Танин. Извините, Юрий Русланович, если я неправильно назвал вашу должность, уж больно сложно выговорить. И наконец, один из московских антикварных дилеров Сергей Андреевич Еленинский. Мы пригласили его сюда не потому, что он самый известный или самый успешный среди московских антикваров, а потому, что, по полученной информации, Сергей Андреевич имеет довольно интересные идеи и предложения, касающиеся той темы, о которой мы сегодня будем говорить.

Камера прошлась по лицам приглашенных. Дудоладов сидел с несколько скучающим видом, подполковник внимательно и неприязненно рассматривал сидящего напротив него Дорина, а Андрей смотрел в стол и, хотя и пытался улыбнуться, явно пребывал в ярости. А то Лена не знала, как он всегда сцепляет руки вместе, чтобы не дать вырваться темпераменту, и только судорожные движения больших пальцев выдают то, что с ним реально происходит.

ГЛАВА 26

Дорин действительно сидел, еле сдерживая ярость. Все начиналось так хорошо, хотя, если быть честным, странности были с самого начала. Маркиз выделил ему лучшую куртку, которую только смогли найти в округе, синюю в белую полоску, она почему-то заставила Андрея воспринимать себя как пожарника. Яша также придумал, как спрятать заметное доринское ухо. Где-то раздобытым кусочком прозрачного пластыря он закрутил вторую мочку Андрея, и из человека с очень заметной приметой Дорин превратился в человека с еще более заметной приметой, но другой.

Вол подъехал к метро без опозданий, недоуменно несколько секунд смотрел на Андрея, потом, наконец сообразив, что это он, изобразил на лице широкую улыбку и пригласил Дорина в машину. Они отъехали на некоторое расстояние, и Митя, остановив свой «БМВ», попросил Андрея рассказать, что же все-таки случилось.

Узнав, что Дорина, кроме всего прочего, еще разыскивают по подозрению в покушении на убийство, Вол крепко задумался. Историю про стриптизершу в клубе, красный «Мицубиси» и машину с книгами он слушать не стал, сказав, что у него была жена Андрея, все ему рассказала, и он уже занимается этим вопросом. На возражения Дорина, что Лена никак не могла знать о существовании связи между «Мицубиси» и «Ночными радостями», Митя просто отмахнулся.

Подавив желание спросить у чужого человека, как поживает его, Андрея, собственная жена, Дорин замолчал и стал ждать, что предпримет «светило».

Вол долго сидел в задумчивости, потом начал пристально разглядывать Андрея.

– Что у вас с ухом? – внезапно спросил он.

– В детстве с опасной бритвой играл, – привычно ответил Дорин.

– А со вторым?

– Ну, это я так… маскируюсь… – смутился Андрей.

– Остроумно, ничего не скажешь, но нас не устроит. – Митя продолжал внимательно разглядывать его. – Бороду давно носишь? – он неожиданно перешел на «ты».

– Да вот, с начала этих приключений не брился.

– Значит, с бородой тебя никто не видел, – задумчиво протянул Вол. – Теперь честно скажи, – он неожиданно повернулся к Андрею, – ты их не убивал?

– Нет. Честно. Я, правда, напился в ту ночь, но знаю точно, что это сделал не я. Это – подстава. Хозяйка, которая на меня показала, опознала только по этому уху, мы с ней практически не общались. А ухо такое, – он показал на свою мочку, запеленатую в пластырь, – как я сегодня убедился, легко изготовить.

– Значит, так, – подытожил Митя, – я тебе помогу. Найдем всех – и кто это сделал, и зачем. Как ты понимаешь, возможности такие есть. Но и у меня к тебе встречное условие.

– Слушаю.

Дорин за последние годы привык к просьбам знакомых продать золотую икону тринадцатого века, портрет Петра Первого работы Рембрандта, императорское яйцо Фаберже с бюстиком Ленина внутри и рукопись Евангелия второго века. Он и сейчас ждал чего-нибудь подобного. Но слова Мити совершенно огорошили его:

– Ты должен выступить сегодня у меня в программе.

– Что? – выпучил глаза Дорин.

– Костюм мы тебе подберем, – воодушевленно заговорил Вол, – посадим в кадре так, что ухо твое будет не видно, а из-за бороды тебя никто не узнает. Я вот, например, с трудом понял, что это ты.

– А как я туда к вам внутрь попаду? – озадаченно спросил Андрей, как будто это было самое главное. – И вообще, что я говорить буду и о чем?

– Внутрь – это не проблема – пройдешь с толпой участников какой-нибудь передачи. А говорить будешь, – Митин голос почему-то вдруг зазвучал почти торжественно, – мне Лена сказала, что у тебя есть оригинальные и серьезные идеи, как упорядочить торговлю антиквариатом, чтобы и дилерам и стране было хорошо. А у меня передача называется «Искусство и мы», а сегодняшний вопрос – «Как государство может заработать на культуре?».

Андрей почти минуту разглядывал своего собеседника. Каким же надо быть авантюристом, чтобы пригласить в свою программу и показать на всю страну человека, обвиняемого в убийстве и грабеже, в качестве эксперта по вопросам антикварной торговли.

Но Вол, видимо, понял его взгляд по-своему.

– И фамилию твою мы объявлять не будем. Ты кто по отчеству?

– Сергеевич…

– Андрей Сергеев, – Митя попробовал полученный результат на вкус, – нет, не годится, слишком на псевдоним похоже. А маму как зовут?

– Фаина.

– Фаинин, нет Фаининский. Не очень благозвучно. А может быть, от имени жены? Ленин. Нет, не очень хорошо, Ленинский тоже не годится. Вот – Еленинский, а имя и отчество поменяем местами. Что ты молчишь?

– Я раньше думал, коллекционеры – сумасшедшие. А сейчас понимаю, что они просто дети по сравнению с журналистами. Ты хорошо себе представляешь, какой будет скандал, когда меня прямо на экране арестуют? Хотя, с другой стороны, – Дорин почесал кончик носа, – тебе, наверное, только это и нужно.

– Во-первых, не на экране, а в прямом эфире, – обиделся Вол, – во-вторых, никто тебя не арестует, гарантию даю. А в-третьих, кто не рискует – тот не пьет шампанское. Все мои немалые журналистские возможности – меняю на твое участие. Не могу я эту передачу сорвать, – вдруг совершенно искренне сказал он, – слишком многое от нее зависит.