Я, они и тьма - Анна Зимина

постели в гостевых покоях императорского дворца, мечтал. Он может ее даже в жены взять, если потребуется для дела. Да… Она хорошенькая, и даже очень.

Только надо бы с ней еще сблизиться. Она и так ему доверяет, но этого пока мало, да и Дерек кружит рядом, как коршун. Интересно, он тоже думает в том же направлении? И для чего он собирается использовать темную? Очень интересно…

Савар задумался. Надо бы как-нибудь остаться с ней наедине. Посмеяться вместе, поговорить по душам, угостить ее чем-нибудь сладким, например, пирожными из дорогой кондитерской. Девушки такое любят. А потом… Потом претворять планы в жизнь.

Савар как никто другой знал, что ради достижения цели нужно очень постараться. Он знал это, как человек, который с пяти лет каждый день по два часа при помощи своей скудной магии пытался расколоть булыжник. И только через пять лет ежедневных стараний в камне появилась сквозная крошечная дырочка — не толще иглы. Пять лет. По два часа в день.

Уж кто-кто, а Сав знал цену хорошего результата. И мог позволить себе ее заплатить.

Глава 10

Я поворочалась на чужой постели, уставилась в чужой потолок, потянулась чужим телом. Настроение было скверным.

Я очень долго не засыпала, училась заново читать, записывать, с трудом вспоминала какие-то огрызки-мгновения из жизни Йолы. Это было очень непросто.

В конце концов, немного удовлетворившись результатом, я пробовала уснуть, но в голову лезли всякие нехорошие мысли. И главной была паническая «ЧТО ДЕЛАТЬ?». Именно так, большими буквами. Что делать с ушедшей памятью? Что делать с этим Дереком, который меня откровенно пугает? Что он от меня хочет? И что делать с тьмой? С голосом в голове?

Ведь я сегодня убила человека. Эта тьма теперь — часть меня, значит, я виновата в смерти управляющего. Конечно, тьма потом его воскресила, и это замечательно, только очень-очень страшно. А если бы ничего не вышло? Что бы тогда со мной сделали? А я не знаю даже, как тут наказывают убийц.

Спасибо Саву. Хороший он парень, надежный, прикрыл. Только вот сосало под ложечкой, зудело неприятно в голове: зачем? Для чего прикрывать почти незнакомую темную? Он просто хороший парень или тут другое, менее для меня приятное?

Фух. Ладно. Если еще и об этом думать, можно свихнуться окончательно. У меня и так в голове появился новый житель, который со мной контактирует. Правда, только в моменты моей эмоциональной нестабильности, но вроде бы он мне сегодня подчинился. А что, если нам познакомиться поближе?..

Вроде бы эта тьма активизируется, когда меня обижают? Ну, рискнем?

Я поудобнее устроилась на кровати и принялась со смаком вспоминать все свои обидки, все несправедливости и гадости, которые выпадали на мою судьбу. Я человек не злопамятный, прощаю легко, но увы — негатив так просто не забывается. Обида утихнет, забудется ее острота, но общее неприятное впечатление, скверное ощущение останется, и с ним приходится жить.

Вот такие «ощущения-впечатления» я сейчас и вспоминала. Перекатывала в памяти, начиная с подростковых разборок. Предательство подруги, обман на деньги на первой работе и нагло ухмыляющееся лицо того начальника — противное, толстое, потное. Я тогда месяц перебивалась самыми дешевыми рыбными консервами и серыми макаронами, и то, не каждый день. От застаревшей прошлой обиды сжалось сердце в груди: мне было до слез жаль ту молоденькую и наивную девчонку, которая с прыгающими губами стояла у стола начальника и униженно просила свои заработанные деньги.

Перед глазами мелькнули знакомые черные мушки. Так держать!

Я вспоминала, перекручивала в голове самые неприятные, самые унизительные моменты своей жизни. На какие-то тьма реагировала, легкими толчками выходя за пределы моего тела. На какие-то — впитывалась обратно.

Я ковырялась в своих чувствах уже второй час, когда наконец-то смогла найти закономерность и сделать какие-то выводы.

Во-первых, эта черная пакость радостно реагировала именно на несправедливость и немного — на страх. Стоило вспомнить, как меня незаслуженно обидели, перед глазами вставала мгла, а из-под пальцев струилась чернота. Жуткое зрелище…

Кроме того, тьма реагировала не только на то, что пережила я лично. Она выползала и тогда, когда я думала о маньяках, убийцах, о войнах, кровавых революциях… Благо, русскому человеку и задумываться особо не нужно — все в родной истории и литературе есть. Бери чего хочешь. Вот тебе сталинские репрессии, НКВД и голодомор. Вот тебе «Солнце мертвых» Шмелева о засухе в послереволюционном Крыму. Вот и Великая Отечественная…

Тьма даже на «Бедную Лизу» среагировала, явно сопереживая девочке, которая была обманута подлым дворянчиком и утопилась в пруду.

Я экспериментировала, стараясь чувствовать глубже, острее, сопереживать всем, о ком думала. И на исходе второго часа была вознаграждена. Тьма со мной заговорила.

Тихий, едва ощутимый шепот в голове вызвал неприятное ощущение — как будто кто-то копошился в мозгу, в волосах. Раньше я этого не ощущала. Наверное, потому что была в эмоциональном раздрае, а теперь все контролировала.

«Кого? Кого убить?» — растерянно шепнуло в голове.

Я едва не хихикнула. В последние минут пятнадцать я думала исключительно о литературных персонажах — Анна Каренина, Наташа из «Жития одной бабы», Аксинья из «Тихого Дона»… Несчастные судьбы этих женщин, видимо, были для тьмы поводом проснуться.

— Привет, — сказала я в ответ. Очень осторожно и нежно.

Тьма замолчала, а я продолжила обращение.

— Никого не надо убивать, все их обидчики давно мертвы. Ты кто? Ты тьма?

Ответный шепот был неразличимым, едва уловимым, но очень. удивленным? Я ощутила его недоумение на излете, почти краем сознания, шестым чувством.

— Ты не убивай никого, пожалуйста, — мягко продолжила я обрабатывать свою личную шизофрению. Тьма отреагировала, и я поняла, что она недовольна моими словами.

— Ты просто усыпи, а я убью сама, — попробовала я другой подход.

«Не убьеш-шь, ты слабая».

Я аж вздрогнула. Такими чистыми, четкими были эти слова.

— Кто ты? — быстро спросила я.

«Твоя благодать», — ответили мне, и я едва не поперхнулась.

— Если ты благодать, зачем мучаешь меня и заставляешь страдать? Почему ты меня убиваешь? У меня болит сердце, и оно может разорваться.

Тишина. Полная. Ни шепотка, ни ощущения присутствия. А потом удивленное, даже изумленное:

«Страдать?! Я спасаю! Я помогаю!»

Я скривилась. Тьма вырвалась наружу и повисла облаком над моим телом. Застучало сердце, в груди привычно заболело. Тьма сконцентрировалась у моего лица, собираясь в почти осязаемую фигуру, и рванулась в мое тело так, что я ощутила это как сильнейшие удары в грудь и в висок. А потом что-то случилось.