Я, они и тьма - Анна Зимина

до Сава — я кусала губы до крови и царапала гладкий пол, чтобы новой болью заглушить ту, которая жгла в груди.

«Что ты хочешь? Убить, уничтожить?» — шепнуло в голове, немного разгоняя дурноту. Шепнуло с нетерпением, жадно, алчно.

«Ах ты тварь!» — мелькнула злобная мысль. Я была зла, очень и очень зла на эту жестокую и жадную тьму, которая приносит боль и горе, когда ее об этом не просили. Порождение мучений и страданий, она сама заставляет всех вокруг страдать — от своего носителя и до целых городов. Откуда она взялась? На кой черт ей исполнять мои желания? Пусть валит туда, где ей самое место!

«Кого? Его убить? Убить!» — уверенней шепнула тьма, видимо, приняв решение за меня.

— Себя убей, мразь. Но сначала верни что уничтожила! — заорала я, срывая голос, вкладывая в него все, что накопилось за последние дни. Разборки с директором, авария, воспоминания о насилии, взрывы, оскорбления и крики, равнодушие других людей и унижения — все это слилось в сумасшедший коктейль. Но над всем этим главенствовало желание, чтобы все это закончилось, и закончилось хорошо. По-ко-я! Мира! Чтобы все были живы и здоровы! Чтобы ты, черная дымная дрянь, знала свое место!

Сердце перестало болеть мгновенно. Только острый холодок жуками бегал в груди. Тьма, висевшая до этого грозными тучами по всей комнате, трусливо дрогнула, сжалась и направилась к телу управляющего. Который в следующий миг глубоко и судорожно вздохнул. Изумленно выдохнул Сав, уже пришедший в себя и видевший это, подполз к управляющему, нащупывая пульс.

Офигевшими глазами посмотрел на меня и выдал:

— Вот это …!

— Ага. … и …! — согласилась я, с отвращением глядя, как тьма вливается в мое тело жадными быстрыми толчками. Впрочем, физически я ее не ощущала, а вот морально… ну, это было примерно как увидеть близко-близко пиявку или змею — они тебя не трогают, но ощущение отвращения и страха никуда не девается. Фу, гадость! Тьма всосалась в меня, и я ощутила жуткую слабость.

Я со стоном поднялась на четвереньки, постояла так немного, приходя в себя, и вскарабкалась на кресло. Сил не было совершенно. Ни капельки.

— Чего делать будешь? — спросила я Сава, имея в виду то, что ему надо бы обо мне доложить, и как можно быстрее.

Но Сав меня удивил. Он уверенно положил ладони на лоб тяжело дышащего, но все-таки живого управляющего. Потянуло теплом магии. Минута, другая… Сав бледнел на глазах, но я молчала — памяти Йолы у меня больше нет, кто знает, чем чревато отвлекать мага от его занятий. В конце концов Сав убрал руки и прилег рядышком с управляющим.

— Он спит, я его последнюю минуту памяти подправил. Так что он никому ничего не скажет.

— Тьма же его убила… Как так? Он разве не вспомнит? — шепнула я, с трудом соображая, что только что сделал для меня Сав.

— Если бы убила, он был бы мертв. А он спит и даже похрапывает. Скажи, мертвые храпят? — спросил он, прислушиваясь к действительно храпящему управляющему.

— Не храпят, — согласилась я.

— Да, не храпят… Я полежу немного, а потом надо будет его в кресло усадить. Я внушил, что ему стало нехорошо после завтрака, вот и в обморок упал. Хорошо, что все быстро произошло.

— Почему? — спросила я, все еще пребывая в шоковом состоянии.

— Потому что я не могу лезть в память больше, чем на минуту, — зевнул Сав. — Я подремлю пять минут… Разбуди.

Он уснул мгновенно. А я сидела в кресле, трясущейся рукой пыталась удержать стакан с соком и смотрела на двух мужчин, которые крепко спали в один рядок. Но я была счастлива. Я не убила.

Я прокручивала в памяти события последних минут, все еще вздрагивая от пробегающего холодка в сердце. И так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как отворилась дверь. Малек с красным разбитым носом изумленно посмотрел на лежащих в рядок мужчин, на меня, глядящую на это безобразие и попивающую сочок, побледнел, хлопнул дверью и заорал, убегая по коридору:

— Все сюда! Темная убила Савара! Помогите!

— Да твою ж!

— Вот идиот!

Сав мгновенно оказался на ногах, правда, пошатнулся, но устоял. Подошел к двери и оперся на нее, тяжело дыша.

— Я его не догоню. Сил нет.

Я соскребла себя с кресла, старательно унимая дрожь в коленях.

— Давай хоть этого в кресло усадим.

Когда через пару минут к нам в комнату ворвался чуть ли не полноценный отряд стражи, им предстала вполне себе мирная и нормальная картина. Я и Сав озабоченно стояли над лежащим в кресле управляющим. Он брызгал на него водой, а я размахивала полотенцем.

— Что..?

— Плохо ему стало, в обморок упал, — коротко пояснил Сав и укоризненно уставился на Малека, который, тяжело дыша, с непониманием на нас смотрел.

— Ну как же это… Я же видел, что она их убила! Она вообще темная! — сориентировался Малек. И в этот момент даже я поняла, что он дебил каких поискать. Кто вообще о таком говорит во всеуслышанье? Это же паника, как минимум!

Сав устало посмотрел Малека, обращаясь к страже.

— Он тут утром Ват Йету экзамен сдавал, переволновался парень. Вы уж на него не злитесь.

Один из стражников, судя по более богатым доспехам, кто-то вроде начальника, отчетливо хмыкнул, окидывая меня взглядом и задерживаясь на цепочке, которая блестела золотыми искорками на лодыжке. Видимо, то, что я рабыня, в принципе исключало возможность того, что я темная. Ну, да. Рабыня — не человек.

— Этот Ват Йет может кого угодно до помутнения рассудка довести. Пойдем, ребята, все тут в порядке. И… это… Медика позвать? — сказал стражник, заметно расслабляясь.

Сав мотнул головой, заверив, что уже немного подлечил управляющего магией. Стражники ушли. А вот злой, с расквашенным носом, Малек остался.

— Ты совсем идиот! Ты думай, что и кому ты говоришь! — взъелся на него Сав. — Ты — сын императора, и на весь дворец орешь, что тут темная всех убила. Ты чего вообще ждал?! Паники, криков? А если бы Йола себя не контролировала? От дворца бы камня на камне не осталось!

Чем злее Сав выговаривал, тем сильнее Малек осознавал, что сделал глупость. Это было видно и по опущенной голове, и по красному помидорному лицу. М-да, есть такие великовозрастные детки — пока на них не поорешь как следует, не дойдет. Но мне было его не жалко. Думать потому что надо.

А я испытывала к Саву сумасшедшую благодарность. Он меня спас — во второй