Загадка аномалии - Наталья Геннадьевна Шапошникова

по глаза высунулся из-под кочки и посмотрел им вслед: братва, переругиваясь между собой, удалялась в южную часть леса. Я спустился обратно в свое укрытие, сел и прислонился спиной к холодному пригорку. Значит, здесь караулят именно меня. Прочесывают лес. Ждут, когда я найду трупы Пеликана, Хмурого и Дегтя, заберу то, что они несли, а потом легко меня возьмут. Вернее, возьмут хабар, а меня под вот такой же кочкой и зароют.

– А вот хрен вам на рыло, господа ждуны! – вслух сказал я и продемонстрировал один из пальцев спинам уходящих романтиков с большой дороги. – Облизнетесь!

Злость заставила включить мозги и добавила здорового оптимизма. Нужен был план. На русское авось сейчас полагаться не стоило. Итак, рассуждал я про себя, как подобраться к вентшахте, чтобы безболезненно начать поиски троицы, при этом не нарваться ненароком на «наждак»? «Загорать на песке и от песка бегать» – очень недвусмысленный намек на то, что аномалия добралась и сюда… ну или тут другая такая же возникла.

Я провел рукой по мокрым волосам, обтер лицо, стряхнул капли дождя на траву. Пока махал руками, случайно задел контейнер, внутри беззвучно перекатился артефакт, перенесший меня из аномалии в лес. А значит, есть шанс обойти бандитов и сразу попасть к вентшахте. Я щелкнул замком – Мираж как ни в чем не бывало лежал на дне и, словно подмигивая, поблескивал ледяными искорками.

– Ну, выручай, – обратился я к нему как к живому. – Не знаю, как ты там срабатываешь, но мне до зарезу нужно в район вентшахты.

Я вытащил артефакт, повертел его, поднес к лицу и прошептал, глядя прямо в ледяную прозрачность кристалла:

– Ну, давай, друг, помоги…

Обернулся, посмотрел, не идет ли кто часом, однако вокруг не было ни души. Свинцовое небо продолжало рыдать, но теперь мелкой противной моросью. Кирпичного цвета слабенькие листья на ближайших побитых радиацией деревьях то и дело осыпались под градом частых мелких капель. Недалеко что-то потрескивало, потом залаяли собаки, и все стихло.

Я вновь перевел взгляд на Мираж. Что же нужно сделать? Что было тогда, когда я перенесся сюда из аномалии прямо с двигателя вертолета? Тогда я назвал место и представил его…

– Ржавый лес. Вентшахта, – произнес я вслух место назначения и как можно реальнее представил себе небольшую металлическую решетку-дверь; показалось даже, что пахнуло сыростью подземелья. От усердия я на миг зажмурился и сильнее сжал в руках артефакт, готовясь к уже перенесенной в тот раз леденящей боли. Мокрые пальцы соскальзывали с идеально гладких граней. Прошла секунда, другая… И ничего не произошло. Я как сидел на мокрой грязной траве, так там и остался.

– Вот блин, твою ж мать кровососу налево! – выругался я и убрал арт обратно в контейнер. Ну что ж, сам так сам. Я поднялся с земли; как мог, прямо на себе выжал промокшую куртку, больше размазал, чем стряхнул с нее слипшиеся от жидкой грязи оранжевые листья, траву, колючие пихтовые иголки и мелкий сор. Для Большой земли я выглядел сейчас, наверное, как самый распоследний бомж, а здесь, в Зоне, подобный вид даже на руку – он дает больше шансов слиться с пейзажем и выжить. С такими мыслями я двинулся по еле заметной узкой лесной тропке. До района, где находилась вентшахта, было еще довольно далеко. Тропинку, по которой я шел, плотно обступали чахлые кусты ржаво-серого цвета, кое-где за ними виднелись довольно большие булыжники, а их прикрывали стволы кривых, уродливых деревьев с редким лиственным и хвойным оперением такого же неприглядного колера. Я вдруг вспомнил, что в далеком 1986 году, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, этот лес получил дозу облучения в 10 000 рад и… и тут я чуть не влетел в «электру». Аномалия была небольшая, но от этого не менее опасная, она хитро притаилась за одним из кустов и жадно тянула к тропинке свои щупальца-молнии.

– Черт! – Я отскочил в сторону и тут услышал низкое рычание. Позади мелькнула огромная тень. – Твою мать!

Я рванул в противоположную сторону, срывая автомат с плеча. Резко затормозил. Развернулся. Прочертил очередью перед собой полукруг. Тварь отпрыгнула. На меня смотрели четыре маленьких злобных глаза, расположенных на двух уродливых, вытянутой формы головах, сросшихся на одной крепкой шее: одна побольше, другая поменьше. Монстера. Мутант подобрался, а потом резко, как отпущенная пружина, распрямил в прыжке уродливую тушу. Я закинул бесполезный сейчас «калаш» за спину, выхватил две «Кобры», нырнул вперед так, чтобы в полете перевернуться и упасть на спину, попав прямо под брюхо распростертой в прыжке жуткой зверюге… И со всей дури вонзил ножи. Раненая тварь заорала в две пасти так, что у меня заложило уши, а из длинной раны вывалились и нависли надо мной петли склизких кишок. Зверь мотанул могучим телом – и меня вместе с ножами, в которые я вцепился до онемения в руках, отшвырнуло в сторону. Я проехался спиной по мокрой траве и приложился о небольшой, но острый валун. Но монстера и не думала подыхать. Она поднялась и, волоча за собой собственные внутренности, шла на меня, скаля уродливые пасти. Черная кровь лилась и тут же перемешивалась с грязью на мокрой земле. Я застыл. Впереди монстера, позади «электра».

– Ну иди сюда, паскуда, иди! – Мне уже не было страшно, а боль в лопатке лишь добавила ярости. – Иди, давай же, прыгай!

Я выставил перед собой ножи. Монстера наступала медленно… и вот вновь «выстрелила». Заорав во всю глотку, я крепче сжал «Кобры» и ринулся вперед, навстречу летевшему на меня мутанту. Но в этот момент я как никогда хотел быть подальше отсюда, а мозг услужливо подсунул образ спасительной вентшахты в Ржавом лесу. Я вдруг увидел ее бетонный киоск как наяву. Острые лезвия моих ножей уже почти коснулись чудовищной пасти монстеры, как за спиной вдруг жахнула «электра». В тот же миг у меня на поясе вспыхнуло белым золотом, и я окунулся в безбрежный океан ледяной боли.

* * *

Очнулся я в полутьме. Попытался подняться – в глазах плясали искорки, дико болело и ныло все тело. Было впечатление, что меня пожевал и выплюнул какой-нибудь слонопотам, причем предварительно хорошенько заморозив. Уже знакомые ощущения… Бр-р! Куда меня занесло на этот раз, начал понимать, только когда зрение понемногу стало привыкать к темноте. Сообразил, что нахожусь в большом тоннеле где-то под землей.

– Опять твои штучки. – Я опустил взгляд на контейнер. – Вот просил же тебя как человека, когда вокруг тишина была и покой: перенеси меня куда надо