Беседы на Великий пост - Александр Геронимус

«Всевиновная и подательная жизни, безмерная мудрость Божия, созда храм Себе от Чистыя Неискусомужныя Матере: в храм бо телесно оболкийся, славно прославися Христос Бог наш».

Это ссылка на паремию из Книги Притчей, которую читают каждый раз во время Богородичных праздников: Премудрость созда Себе дом и утверди столпов седмь (Притч. 9, 1). Превечная таинственная Премудрость Божия в каноне Космы Маюмского идентифицируется с Тайной Вечерей, и весь канон посвящен сочетанию превечной Премудрости Божией, которая является предметом и отвлеченного мистического созерцания, и конкретного исторического события.

«Тайноводящи други Своя, душепитательную уготовляет Трапезу, безсмертия же воистинну мудрость Божия растворяет Чашу верным. Приступим благочестно, и возопиим: славно прославися Христос Бог наш».

В третьей песни: «Твоя ученики напоил еси веселия Чашею, наполнив ю». Веселие Пасхи, веселие жизни вечной прозревается здесь через ту чашу, которая в момент ее преподания была чашей страданий, чашей смерти. Впоследствии, в богословии поздневизантийском, в богословии Николая Кавасилы, для этого была выявлена формулировка, которая в каком-то смысле является парадоксальной, хоть и истинной, что когда мы причащаемся, мы причащаемся Тела и Крови воскресшего Господа Иисуса Христа.

Или, в параллели со стихирой инокини Кассии, седален после третьей песни:

«Езера и источники и моря сотворивый, смирению нас наказуя изрядному, лентием опоясався, учеников ноги умы, смиряяся премножеством благоутробия, и возвышая нас от пропастей злобы, един Человеколюбец».

То есть вода, которой Господь в конкретный день, в конкретный час, в конкретном месте (Иерусалиме) умывал ноги, отождествляется с сотворенной Богом стихией воды, со всеми облаками, озерами и т. д. Это высокое отождествление является доминирующей темой канона.

В 8-й песни в первом тропаре говорится: «Сообедницы блаженнии, в Сионе словом претерпевше апостоли последоваху Пастырю, яко агнцы…» Это все о том же, что подлинные причастники – те, которые делаются вместе с Агнцем, закланным от начала мира, со-агнцами. Апостолы, которые причащались верно, отождествляются с агнцами, и это та же самая мысль о тождестве созерцания и мученичества, которая проходит через все святоотеческое предание. Еще в XIII веке прп. Григорий Синаит все время говорил о том, что истинный богослов должен быть, как агнец.

Еще раз напомню, что на литургии Великого Четверга вместо Херувимской песни, а не только в качестве молитвы перед причастием, поется:

«Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но, яко разбойник, исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем».

Снова тема предательства и верности предлагается нам Церковью не просто для того, чтобы мы из вежливости послушали и сразу себя в верные записали. Эта тема предлагается как центральная для событий Тайной Вечери, и для событий всей Страстной недели, и вообще для событий всего мира.

Великая Пятница

Великая Пятница – самый скорбный день в церковном году. Она посвящена воспоминаниям крестных страданий и крестной смерти, распятия Господня. Накануне, в четверг вечером, совершается утреня Великой Пятницы, которая в народе называется «Двенадцать Евангелий» по той причине, что на ней читаются двенадцать фрагментов из Евангелий, повествующих о страданиях Господних.

Первое из этих Евангелий содержит в себе прощальные беседы, которые Господь проводил с учениками накануне Своих страданий. С конца тринадцатой по начало восемнадцатой главы Евангелия от Иоанна – самое длинное из читаемых Евангелий. Важнее слов Христовых нет ничего, а тем более тех слов, которые были Им сказаны в преддверии Его страданий и Его Голгофы. Эти слова составляют Его завещание, и поэтому сейчас мы остановимся на некоторых темах этих бесед, хотя и не на всех, конечно, и не с должной глубиной. Я читаю, разумеется, не все Евангелие, а те его стихи, на которые хочу обратить ваше внимание.

Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его. Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас. Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? (Ин. 14, 7–9).

Слова Христовы «видевший Меня, видел Отца» являются глубочайшей тайной христианского откровения и православного богословия. Но особую глубину и парадоксальность этому слову придает то, что Господь говорит это о Себе накануне страданий. Не о Себе, осиянном Божественной славой Преображения, а о Себе, Который явлен даже не в образе раба, но как Тот, который в пророчествах Священного Писания называется Мужем страданий. И в этом облике невинного страдальца, именно в нем, Он предлагает видеть Бога, Отца Небесного.

Это связано со спорами, возникавшими на протяжении истории Церкви: кто страдал на Кресте. По этому поводу существовало мнение, которое казалось настолько же естественным, насколько оно является ошибочным. Раз Бог бесстрастен и категория страдания применительно к Нему является бессмысленной, то, как утверждали сторонники этой точки зрения, на Кресте страдал только человек, только человеческая природа Господа Иисуса Христа. Так говорили люди, которые уже разделяли Халкидонский догмат о том, что во Христе в полноте присутствуют обе природы, Божественная и человеческая. Но такой разговор и такая постановка вопроса возникает, когда мы говорим именно о природах, в то время как тайна Откровения постигается лично.

Напомню вам трудное для произношения, но очень важное слово – воипостазирование. Смысл этого слова, введенного в богословский оборот святым V века Леонтием Византийским, состоит в том, что все человеческое в Боге можно отнести к Его Единой Божественной Личности. И в этом отношении личностно Тот, Кто страдал на Кресте, был Сын Божий, Божественная Личность. Поэтому когда мы говорим, что Бог подвергался страданиям, то, если мы вкладываем в это личностное содержание, что Божественная личность страдала, это и будет богословской правдой. И когда еще в преддверии этих страданий Господь уже как Муж, изведавший скорби, Муж скорбей, как о Нем говорит пророк Исаия, стоит перед Своими учениками, то они видят Бога. Таково радикальное отличие подлинного видения Бога как Мужа страданий, как Искупителя, от тех представлений о Боге как о Всемогущем, Всебогатом и т. д., которые естественно рождаются в недрах языческого человеческого сознания. Это точка, в которой обнаруживается радикальное несоответствие Божественного откровения тому, что дается нам нашим естественным постижением.

Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам. Иуда – не Искариот — говорит Ему: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? Иисус сказал ему в ответ: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23).

Это великое слово о двух сторонах отношения ко Христу, о которых мы уже говорили и которые реально есть в каждом из нас. Является ли Господь миру? Да, конечно, Он являлся миру в Своей земной жизни и является, когда совершает милость над миром: исцеляет болящих, вникает во все обстоятельства земной жизни людей, обнаруживает то, что Бог благ и Человеколюбец. Говорит о том, что весь закон состоит из первой заповеди о любви к Богу и второй, подобной ей, о любви к ближнему. И вместе с тем в последних наставлениях, когда Христос говорит: Заповедь новую даю вам: да любите друг друга (Ин. 13, 34), – это не совсем та всеобщая любовь, потому что вторая заповедь о любви к ближнему ни в каком смысле новой не является, она дана Богом в Ветхом Завете, и в Новом Завете Господь только раскрывает эту заповедь. Это особое отношение между христианами в некоем интимном смысле этого слова, когда человек не только пользуется милостями от Бога во Христе, но жертвует собой таким образом, чтобы быть членом Христовым. В этих отношениях мир не участвует, они относятся к любви внутри Церкви. Эту любовь, являющуюся уже всецело и полностью тайной Царства Небесного, нельзя разделять, но и нельзя смешивать с той второй заповедью, на выполнении которой Господь настаивает, однако здесь говорит не о ней. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Это заповедь специфически христианская. И потому, что ее дает Христос, и потому, что она обращена, как выражено в Евангелии, к нам , то есть Его ученикам, готовым или выражающим свою готовность идти тем же путем, что Он Сам, до конца. Ученики Христовы этим путем связаны между собою, и их отношения не тождественны отношению Церкви как Тела Христова к миру, где она продолжает дело Самого Иисуса Христа.