Полуночная метель - Мэри Мехам

— Это было опасно, — шепотом сказал он. — Она ушла. Мы можем выйти.

Я не двинулась.

— Она может вернуться. И у меня ноги онемели.

— У меня тоже, — ответил Джек, оставаясь на месте.

— Мы почувствуем эту резкую боль, как только двинемся, — я не могла отпустить его, не могла. Теперь, когда мачеха ушла, было невероятно соблазнительно остаться рядом с Джеком, гораздо ближе, чем нам позволено было в общественном месте. Разве так неправильно искать повод остаться, забыть обо всём мире и хотя бы на мгновение быть счастливыми?

Я слегка приподняла подбородок, приглашая Джека сделать то, что мы оба, без сомнений, хотели. Опасность миновала — теперь, когда мачеха ушла, если бы раздались несколько тихих звуков, никто бы их не услышал. Джек не наклонился вперёд, но я увидела тоску в его глазах. Могу ли я быть достаточно смелой за двоих?

Я изучила его лицо и поняла, что могу. Глубоко вдохнув, я начала сокращать последний, искушающий промежуток, между нами, но Джек отстранился.

— Мы не можем, — выдохнул он.

— Никто не узнает.

— Но это не будет иметь продолжения, — его голос был тяжёлым и хриплым, и несправедливость нашей ситуации вновь ударила по моему сердцу, настолько сильно, что я почувствовала, как оно болит.

Внезапно охваченная гневом на мир, я выскочила из шкафа, избегая взгляда Джека. Пока мы были в укрытии, я не могла отвести от него глаз, но теперь, когда меня терзала острая утрата, не было силы взглянуть в его сторону. Причины Джека были правильными, но, честно говоря, я хотела хотя бы один поцелуй, чтобы запомнить его. Ещё более эгоистично, я хотела быть уверена, что он никогда не забудет меня. Кожа, наконец, начала оживать, кровь вернулась в конечности, и я сосредоточилась на этом чувстве, стиснув зубы от неприятных покалываний.

— Быстро проходит, если немного походить, — сказал Джек.

— Знаю, — огрызнулась я, шагая по комнате, пытаясь найти, что сказать, но не находя слов. Наши поиски в комнате мачехи не дали никаких результатов, как и обыск в библиотеке и архиве. Я прикусила язык, чтобы не думать об этом. Ничего хорошего не выйдет и из того, что я влюбилась в Джека. Так всегда: я вкладываю силы в то, что ни к чему не приведет. Я злилась на одну из кроватей, на которой лежало толстое стеганое покрывало и шесть подушек, набитых гусиным пухом.

— Я сумел найти тебе комнату, чтобы у тебя было личное пространство, — сказал Джек, очевидно пытаясь заполнить неловкое молчание. — Я принесу ключ к ночи, чтобы ты не чувствовала себя так, будто выгнала меня из постели.

— Спасибо, — пробормотала я, так и не взглянув на него. Я должна была бы радоваться, что ни я, ни он больше не будем спать в собачьей будке, но всё, о чем я думала, так это о том, что теперь я буду ещё дальше от Джека.

— Это не из-за желания, понимаешь? — сказал Джек неуверенно. — Там, в шкафу…

— Знаю, — ответила я, чувствуя, как покалывание на коже начинает утихать. — Просто это не справедливо! Король и королева сделали для тебя так много, но ты всё равно не можешь…

— Это не их решение, — напомнил мне Джек. — Десяти лордам нужно предложить закон, прежде чем королевская семья его подпишет…

— Знаю, знаю, — вздохнула я. — Просто хотелось бы, чтобы был какой-то другой путь.

— Это не исключено, — сказал Джек, пытаясь меня ободрить. — Лорды уже несколько раз предлагали проекты законов, которые становились законами. Твой отец работал над проектом закона, который предоставлял бы полные права магам, и он пользовался популярностью.

— Но это было, когда мой отец был жив, и он боролся за права магов, — снова вздохнула я. — А пока не найдут его завещание, у нас нет десятого лорда.

Улыбка Джека была натянутой, когда он направился к выходу. Несколько секунд он прислушивался у двери, а потом осторожно открыл её.

— Если бы ты и твоя мачеха согласились, вы могли бы подписать за десятого лорда, поскольку вы обе претендуете на наследство, — сказал он. — Иначе придётся ждать, пока одна из вас не будет официально признана наследником.

Он открыл дверь для меня, и я, стараясь не шуметь, вышла, дождавшись, пока он закроет её и снова запрет.

— Ах, но это предполагает, что мачеха и я согласимся хотя бы в чём-то… — я остановилась, как вкопанная, когда увидела, что в самом конце коридора стоит мачеха и смотрит на нас, скрестив руки на груди, с такой зловещей улыбкой, что на её губах играла лёгкая насмешка.

Она знала.

Глава 10

— Нет, — выдохнула я, смотря на Валенсию. Джек резко повернулся, его губы были приоткрыты, а глаза широко раскрыты от изумления.

Мои губы двигались, пытаясь произнести хоть одно слово, которое могло бы оправдать нас и убедить мачеху, что она ошиблась… что-то, что могло бы защитить Джека и меня. Но язык стал словно каменный, и я не могла произнести ни звука.

— Простите! — крикнул Джек, выпрямляясь и быстрым шагом направляясь по коридору.

Слишком поздно.

Валенсия повернулась, быстро спустилась по лестнице, не обращая внимания на его слова. Она продолжала идти, будто не слышала его.

Джек и я бросились за ней, охваченные паникой. Я не знала, что сказать, но должна была что-то сделать. Джек мог всё потерять. Я не могла позволить этому случиться. Когда мы добрались до вершины лестницы, мачеха уже была внизу, двигалась по коридору, время от времени оглядываясь на нас. Не собиралась ли она нас выдать?

Сердце колотилось, я продолжала бежать за ней, а Джек следовал рядом.

— Прошу прощения! — снова крикнул Джек, стараясь выглядеть достойно, но при этом не сбавляя шаг. Страж, стоявший у нижней части лестницы, поднял бровь, когда мы с Джеком пробежали мимо. — Минутку, если можно, мадам!

Как только мачеха оказалась достаточно далеко от стража, Джек догнал её. Я следовала за ними на несколько шагов позади, все еще пытаясь придумать, что сказать.

— Что? — Валенсия резко развернулась, даже не пытаясь соблюдать правила вежливости. Самодовольная усмешка, играющая на её губах, заставила меня сжаться внутри. Она собиралась нас выдать.

— О том, что вы, возможно, подумали, что видели… — начал Джек, но Валенсия прервала его.

— Что вы готовы заплатить, чтобы я ничего не сказала? — спросила она, её усмешка только расширилась.

Джек и я обменялись взглядами.

— Я думаю, вы могли неправильно понять то, что увидели… — попыталась я сказать, но мачеха фыркнула с презрением.