Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

— Погодите, куда пройти, любезный Болли? — насторожилась королева Таль. — Разве у подземного народа есть ходы в другие миры?

Болли старательно спрятал в бороду усмешку, но отвечать не спешил и даже сел. Вдруг Кирн поспешно поднялся и, прежде чем соплеменники успели его остановить, заговорил:

— Я, Ваше Величество, сейчас объясню, — начал он, потом повернулся к Болли и прижал ладонь к сердцу. — Вы уж простите меня, почтеннейшие, я сейчас опять Подземные Уложения нарушать буду.

Болли сурово насупил мохнатые брови и неохотно, но кивнул.

— Где бы гномы ни обитали, у них всегда были свои ходы под землей, это понятно, — извиняющимся тоном продолжал Кирн* — Иначе как бы они расселялись по множественным мирам? И каким образом, отправившись путешествовать из Радинглена, попал бы в Петербург много лет назад клан Дайна-Непоседы, к которому имеет честь принадлежать доблестный Лев?

— Но как же… — Бабушка чуть не вскочила, но сдержалась. — И я ничего…

— …Ваше Величество и не могли ничего знать, — успокоил королеву Кирн. — Согласно Подземным Уложениям, сведения об этих ходах хранились в строжайшей тайне от верхних жителей, и, кроме того, подземелья меняются — как поверхность земли обрастает лесами, течет новыми реками или превращается в пустыню. Врата же обозначены далеко не на всех наших картах, а в мои обязанности входит обновлять эти тайные карты по мере поступления сведений от наших разведчиков.

Болли, Ньяли и прочие гномы сидели как на углях, но не перебивали.

— Значит, под землей в Радинглен может пробраться кто угодно и когда угодно? — начальник городской стражи опередил королеву Таль и грозно схватился за рукоять парадного меча.

Тут уж один из гномов помоложе, Эрин, не выдержал и пришел Кирну на помощь:

— Не кто угодно и не когда угодно, напрасно беспокоитесь. Гномскими вратами может пройти только гном. Да мы и охраняем их как зеницу ока.

— Ещё того не легче, — пробормотала Бабушка.

— Точнее, охраняли двенадцать лет назад, — добавил Кирн. — А потом в Радинглен пришло зло, и власть его под землей распространилась даже быстрее, чем на земле, и разрушений оно произвело больше.

— Тогда все врата были уничтожены, и много ещё страшного случилось в наших владениях, — скорбно сказал Болли. — Черный Замок, или как его там зовут, многих наших погубил, но выжить нас ему оказалось не под силу. А вот в Ажурии, похоже, удалось — там наверняка когда-то жили гномы, и мы даже собирались туда на разведку…

Кирн кашлянул. Болли свирепо глянул на него, но, о чудо, замолк на полуслове и махнул Кирну посохом — продолжай, мол. «Эх, моло- до-горячо», — буркнул Ньяли.

— Мы до сих пор не успели вернуть радингленским подземельям былой вид, — заторопился Кирн, — ни завалы разобрать, ни прежние шахты-подъемники починить. Да и врата восстановили только одни, Дятловы, ещё прошлой зимой, когда зло было изгнано, и они все это время открывались, и мы вновь, спустя двенадцать лет, выставляли там свои караулы. На всякий случай. А теперь они опять сомкнулись. — Он смиренно поклонился Болли. — Вот теперь можете меня хоть в стену замуровать, старейшина. За разглашение. Но мне бы не хотелось, чтобы Ее Величество решила, будто мы как дракон на сокровищах — сам не ам и другим не дам.

— Правильно сделал, что сказал, — Болли неожиданно улыбнулся. — Как говорится, не до секрету — выйти бы к свету. А ты, Кирн, ещё и покороче сумел, так мы хоть королевское время зря не потратили. Теперь вы, Ваше Величество, все знаете, так уж позвольте нам откланяться. Не сомневайтесь, мы и у всех разрушенных подземных ворот караулы повыставим. Может, кому и удастся пройти.

Гномы шумно поднялись. Гарамонд пристально глянул: в глаза Кирну, и гномский картограф понимающе кивнул.

— Ступайте, — милостиво разрешила озадаченная королева Таль, и подземный народ потянулся к дверям. — Все ступайте, каждый на свой пост. Если что… то есть кто… сразу дайте мне знать, — добавила королева. — Тронный зал стал пустеть, и только троица сильфов, не чинясь, прикорнула у камина — ждать рассвета.

За окнами королевского дворца висела мокрая ночь и все так же шумели где-то внизу невидимые деревья.

Кофе, который сварила мама Соня, оказался чудовищно крепким. И сладким. В общем, тот самый гномский кофе. От него Лизе сразу стало казаться, что глаза у неё на полметра впереди лица, туловище рвется в бой, а голова по-прежнему умоляет отпустить её поспать. И как только взрослые это терпят?

Между тем взрослые расхватали чашки, расселись вокруг стола и наконец все друг другу рассказали. Коротко и сдержанно. Лизу, конечно, выслушали тоже. Взлохмаченный спросонья Костя ёрзал на соседнем стуле и косился на неё с глубокой выстраданной завистью.

— Надо же, проспать самое интересное! — прошуршал дракончик на ухо Лизе. Он даже кофе пить не мог от огорчения. Лиза возмущённо двинула его локтем. Интересно ему, видите ли! Нашел тоже аттракцион! Изморин Филина чуть не убил, а бедный Костик проспал такое веселье!

— Так, — Филин потер лоб. — Так-так-так. А куда у нас, с позволения сказать, Хранитель смотрит? — Заглавную букву в начале слова «Хранитель» Лиза услышала так ясно, как будто её красными чернилами в воздухе написали. — И вообще, кто у нас Хранитель? — поинтересовался Филин звенящим голосом. — Ну что молчите, остолопы?! — взорвался он. — Инго! Ваше Величество! Ты что, не знаешь, кто в Питере Хранитель?

Инго терпеливо подождал, не скажет ли Филин чего ещё, отпил кофе, а потом покачал головой:

— Нет. Вы же лучше моего знаете, Филин, личность Хранителя — тайна Гильдии. И потом, напомню, я не здешний.

Лизу страшно удивило, что Инго отвечает так спокойно и только на поставленный вопрос. Она бы обиделась, если бы на неё зарычали, да ещё и не по делу. «Что за Гильдия такая?» — громким шепотом спросил над ухом у Лизы изнемогший Костя. «Сама не знаю!» — отмахнулась она и приложила палец к губам.

— Вот именно — тайна Гильдии! — папа Конрад сурово покосился на сына и, не выпуская из зубов трубки, окутался душистым ванильным дымом. — Я восемьсот лет на свете живу, а ни одного Хранителя в лицо не знаю и не знал! Ни в Радинглене, ни здесь!

«Чего это он горячится, — удивилась Лиза. — Или оправдывается? Можно подумать, его кто-то в чем-то обвиняет!»

— Так что насчет Петербурга… — Папа Конрад мрачно собрал лоб в складки и обреченно покачал головой. — Думаю, Хранитель давно уже у него. Без Хранителя такие штучки не удались бы. Вы же видите, что с городом творится! Городу конец.

— Конрад, перестань, — негромко, но отчетливо велел Инго.

— Что опять — перестать? — Конрад загромыхал так, что пламя свечек, расставленных на столе, испуганно пригнулось и едва не погасло. — Как это — перестать? Ты видишь, что делается? Знаешь, бывают ситуации, когда города надо сдавать хотя бы ради блага их жителей!

— Как интересно, — сказал Инго королевским тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Ради блага каких именно жителей? Филина? Сони? Льва, например? Может быть, Надежды?

— Между прочим! — Конрад принялся яростно выколачивать трубку прямо в блюдце. — Да! Именно ради Наденьки!

Костя открыл рот, но тут же закрыл.

— Ещё интереснее. — Инго застыл. Ему страшно хотелось, чтобы Конрад больше ничего не говорил, и на самом деле было совершенно не интересно.

«А Филин-то почему молчит?» — недоумевала Лиза. Филин совсем утонул в кресле и слушал Конрада, прикрыв глаза. Вид у него был такой, будто он слушает речь о своевременной капитуляции уже не в первый раз.

— Потому что если мы город не сдадим, погибнут все, это точно! — Конрад взмахнул руками и чуть не опрокинул Филинскую чашку. Жалобно звякнуло блюдце. — Оглянись кругом! А если сдадим и сделаем это грамотно, кому-то удастся уцелеть! И отомстить!

Инго помолчал, бросил взгляд в темное окно.

— Что же ты делаешь, Конрад… — с трудом проговорил он наконец. — А как города грамотно сдают? А? Ты откуда это знаешь?.

Филин приоткрыл один глаз. Конрад медленно вывернул шею и посмотрел на короля.

Инго стиснул зубы. Остальные замерли. Мама Соня пристально изучала пустую чашку. Костя побагровел ушами и выпятил подбородок. Лизе показалось, что сладкий кофе горчит.

Конрад набрал в грудь воздуху.

— Не говори, — не выдержал Инго. — Молчи. Потом расскажешь. Сейчас не до этого.

Конрад опустил седеющую голову. Как троечник перед завучем.

Стало так тихо, что Лиза услышала, как трещит фитиль и капает воск на стол.

«Это что же получается? — у Лизы даже рот сам собой приоткрылся. — Конрад сдал какой-то город, а Филин про это знает так давно, что даже говорить не хочет… И ещё Конрад что-то с Хранителем намудрил…» — через секунду до неё дошло, про какой именно город речь, а ещё через секунду Инго заговорил вновь, и стало совсем не до этой давней истории.