Настоящая принцесса и Снежная Осень - Александра Егорушкина

Лева мысленно посчитал до десяти.

— Пожалуйста, прекратите, — тщательно подбирая слова, попросил он. — От этого ничего не изменится. Или вы предпочитаете лечь здесь и умереть? Кстати, если мы тут застрянем, нас определенно найдут, — добавил он. — И Маргоше вашей тогда точно никто не поможет, потому что некому будет. Пойдемте уже, а?

Смуров покорно пожал сутулыми плечами и побрел за Левой.

— А как мы дорогу-то найдем? — обреченно спросил он. — Ты что, в свободное время по канализации лазаешь, в гнома играешь? Ну и деточки пошли…

Лева вспомнил про гномские подземные тренировки с Бьорном и Эрином и усмехнулся — Смурову все равно в темноте не видно.

— Примерно, — согласился он.

В темноте что-то ржаво скрежетнуло, потом звякнуло.

— Тут какие-то железяки, — недовольно сообщил Смуров. — И лужа, кажется. Куда ты лезешь? Отвечай за тебя потом. Я ни черта не вижу.

— Я вам очень сочувствую, — яростно соврал Лева.

Он тоже ничего не видел, но зато чуял, а это было все равно что видеть, только не глазами, и даже ещё лучше, потому что теперь Лева одновременно ощущал все сразу — и запахи, и тепло, и сквозняки, и расстояние, и много чего ещё.

— Погодите, я первым пойду, — решительно велел он. — Нет, держаться за меня не надо, просто не отставайте, хорошо? — Командовать взрослым ему страшно надоело. Ну а что ещё с ним делать, если он ведет себя, как маленький?

Лева закрыл глаза — открыть всегда успеем, а от зрения сейчас все равно никакого проку, только мутные пятна перед глазами плавают. Зато он мог определить, что потолок в этом подвале низкий, и что в дальнем углу есть ещё одна дверца, и она не заперта, и надо пригнуться, иначе стукнешься, и повыше поднимать ноги, иначе споткнешься о порог, а из дверцы несет холодной гниловатой сыростью. Он принюхался — ага, точно так же пахло, когда его сюда тащили! Значит, тащили подземным ходом! А от дверцы под уклон идет какой-то мощеный коридор… наверно, это он и есть.

А главное — камни, старые камни, отзывались под рукой, когда Лева касался стены, и слабо гудели под ногами, все ниже и ниже — по мере того как пол шел под уклон. Ага, эти камни напуганы не были, но и на вопросы отвечали неохотно, как будто сквозь вязкую дрему. Ничего, я их расшевелю, это всё-таки не каленые кирпичи на высоте шестого этажа уговаривать, это же старые камни, им лет сто, если не все двести, — должны же они признать своего!

Лева подождал, пока Смуров неуклюже пролезет в дверцу, и не без труда прикрыл её. Раздался длинный ржавый скрип. Ничего-ничего, главное, что мы под землей. Лева расправил плечи. Вот она, гномская выучка, пригодилась! Ведь Лизка, бедолага, каждые выходные отдувалась на дворцовых церемониях, разучивала реверансы и примеряла платья, а Лева в это время тренировался с гномами — Подземное Чутье оттачивал. Жалко, конечно, что оно под землей работает, а на поверхности сразу слабеет. Ну да ладно.

Он двинулся вперед по коридору, а сам подумал — наверно, теперь тот маршрут, который они с Лизкой преодолели зимой в Радинглене, он бы и с закрытыми глазами прошел. Зимой. В Радинглене. Часы тогда тоже встали. Вот оно. И с рассветом непонятное было. Значит, Мутаборище навело на Питер морок. Тьфу ты. Главное, чтобы камни были не заморочены, а с этими вроде все в порядке, сонные только какие-то…

— Мальчик, — шепотом позвал Смуров, — ты чего молчишь? Ты скажи что-нибудь, а? Куда мы идем?

— Я же сказал — к Филину, — терпеливо ответил Лева. — То есть я постараюсь вас туда отвести. Или по крайней мере убраться отсюда подальше.

Смуров откашлялся — по коридору, огибая углы, полетело эхо. Дверей впереди больше нет, машинально отметил Лева, зато поворотов до дури. Только бы не лабиринт, хотя, спрашивается, откуда под Питером взяться лабиринту?

— А… — начал Смуров.

— Пожалуйста, давайте пойдем молча, — вежливым шепотом попросил Лева. — А то мало ли что.

— Совсем молчать? — испуганно уточнил Смуров.

— Если что-нибудь особенное услышите — дергайте меня за рукав, — сжалился Лева.

Правда, поначалу он и сам ничего особенного не слышал. Все тот же набор — под ногами скользкие обомшелые камни, стены тоже каменные, коридор поворачивает, но уклона больше нет… Кладка стен, отметил про себя Лева, на ощупь была явно не гномская, но старинная, — значит, давно тоннель прокладывали. Так, что мы ещё слышим? Ещё под ногами плюхала тухлая вода, но луж по колено, о которых стенал Смуров, не оказалось — так, по щиколотку. Ноги у Левы промокли, но он решил, что вот уж это точно ерунда. Могло быть гораздо хуже — например, полностью затопленные подземелья, — размышлял Лева на ходу. А вот интересно, кстати, наверху же такое неслабое наводнение было, а тут практически сухо. По идее, воды должно быть по горлышко. Куда же она делась? Отвел её кто- то? Но кто? Здесь явно ни одной живой души. Только они, Илья Ильич этот и Лев Аствацатуров.

Слабое эхо от их шагов улетало вперед и вверх, но тоже ничего важного не сообщало, разве что шагов за тридцать предупреждало о поворотах. По счастью, никаких развилок пока не встречалось. Так, ступеньки, надо Илье Ильичу сказать, а то не видно ни зги.

— Осторожнее, тут лестница вверх, пять ступенек, — прошептал Лева. — Вы держитесь за стенку.

— А если там кабели? Под током?

— Нету там никаких кабелей, — устало сказал Лева. — И ток весь выключен. Чшш!

По левой щеке мазнул слабый сквознячок. Коридор впереди явно расширялся. И сверху тянуло холодным воздухом посвежее. Наверно, какая-то вентиляционная шахта, сообразил Лева. Это нам ничего не дает, а вот что впереди то ли подвал, то ли зал какой-то… и воздух стал приметно суше… Ого, и лужи кончились! Причем совсем недавно здесь стояла вода — камни сырые и скользкие. Очень интригующе. Ладно, идем дальше.

Но пойти дальше не удалось. Что-то острое задело вытянутую руку Левы. Смуров рядом зашипел от боли.

— Что за чертовщина?

— Не знаю, — Лева облизнул порезанный палец. Хорошо бы яду не было. — Оно острое, как, как осока. И прямо у нас перед носом. Вы что-нибудь видите?

— Нет! — паническим шепотом сообщил Смуров. Лева замер, потом ещё раз вытянул руку — на этот раз очень осторожно.

Это оказалась тонкая стальная проволока, натянутая поперек коридора туго, как струна. «Хорошо ещё, что мы медленно шли», — Лева передернулся, представив, каково налететь на такое с разбегу… лицом и руками… Странно, что он её не почуял. Всего несколько нитей, и натянуты ровно на высоте человеческого роста… значит, и чуть ниже, над землей, тоже есть — чтобы споткнуться. Лева проверил — на уровне ног проволоки не было. Но никто нам не гарантирует, что дальше не будет второй такой ловушки. Эх, фонарик бы!

— Под неё можно поднырнуть, — сказал Лева. — Не порежьтесь. — Он перебрался через ловушку первым, потом сделал несколько осторожных шагов и замер.

— Ну что там? — осторожно поинтересовался Смуров.

Лева не ответил. Он весь превратился в слух — точнее, в Подземное Чутье.

Впереди было странное.

Во-первых, он ощущал совсем рядом присутствие воды — чувствовал сырость, слышал слабый плеск. Казалось, где-то поблизости течет подземный ручей… и ещё что-то вроде плотины… или резервуара? Только все это было каких-то совсем нечеловеческих масштабов… а ловушки, они, значит, на людей тут ставят. Лева разом вспомнил, как его тащила по такому же затхлому коридору стая крыс, но тотчас засомневался. Может, ему и тогда показалось? Ну как крысы, даже стаей, могут тащить человека? А эти ловушки и постройки… Крысы, конечно, умные, но не настолько же, чтобы подземные ручьи отводить и водохранилища воздвигать.

Рядом зашуршало — это Смуров озирался.

И вдруг Лева понял, что не только слышит, но и видит своего незадачливого спутника. Из- за поворота сверху сочился слабый серенький свет. Значит, всё-таки светает вовремя. Это утешает. Хотя и не слишком.

— Там выход, — с облегчением воскликнул Смуров и почти сразу же вновь обернулся. — Ты слышал — вроде какой-то шум?

Там, откуда они только что пришли, издали по коридору катился мелкий шорох, будто по каменному полу стучал град. Все ближе и ближе. Это был топот тысяч лапок.

А потом Лева увидел. Прямо на них со Смуровым стремительно текла рыжевато-серая, как грязный войлок, река.

— Крысы! — тихо ахнул Смуров. — Значит, всё-таки правда… Нет. Я не смогу. Я не хочу. — Он затравленно оглянулся вокруг и вдруг бросился по направлению к свету.

Многоголосый злобный писк резал ему уши. Нет, нет, нет, не то что разговаривать с ними, близко выдержать никак… Он больно оцарапался о проволоку, запутался, рванулся… За спиной грохнули и покатились какие-то камни, но впереди, в трех шагах, маячили спасительные ступеньки канализационного люка. Одна, другая, третья…

Смуров вцепился в обжигающе холодную железную скобу, вывалился на обледенелый асфальт и боком отполз в сторону. Потом из последних сил поднялся и огляделся. Он стоял под гулкой аркой Главного Штаба. Впереди была Дворцовая площадь и — неужели? — Александрийская колонна, странно куцая без привычного ангела. И в ту же секунду за спиной у Смурова раздался железный грохот.