Око за око - А. Норди

напарнице: — Кира, ты поступила правильно. Если бы ты не убила Таню, то жена и дочь Куверта навсегда бы лишились мужа и отца. В этом деле и без того было много смертей. Никто не вернет к жизни Самсона Хоста, Петра Вирхова и Нестора Фебера.

— Но я все равно буду сомневаться. — Кира покачала головой. — И если со своим поступком я рано или поздно смирюсь, то кое-что другое не даст мне покоя.

Марк с немым вопросом взглянул на Киру, и она закончила мысль:

— Что, если Таня была права? Что, если Филипп Куверт действительно в пьяном состоянии сбил ее родителей? А все остальные — Фебер, Вирхов и Хост — его покрывали? Как нам теперь узнать правду?

Марк пожал плечами:

— Пока я мчался сюда, Томчак по моей просьбе кое-что уточнил. Оказывается, анализы крови Куверта проверял не только Самсон Хост. По распоряжению суда пробирки с кровью Куверта, хранившиеся в клинике в Рохме, были переданы на экспертизу в независимую лабораторию. Она не нашла следов алкоголя в крови Куверта. С точки зрения закона он чист.

Двое санитаров вынесли из дома носилки с трупом Тани Бартош, завернутым в черный пакет из плотного целлофана. Следом показались трое криминалистов БЛОК, один из которых — толстяк с усами — обратился к Марку и Кире:

— Мы закончили и можем сворачиваться.

— Хорошо. — Марк кивнул. — Езжайте. Мы отправимся следом.

Носилки с телом Тани погрузили в темный фургон. Марк знал, что будет дальше: вначале труп отправится на вскрытие в БЛОК (Марк уже позаботился, чтобы эту процедуру провела Инга Карвонен), а затем его передадут в один из бесчисленных институтов, занимающихся изучением анатомии и физиологии криптоморфов. Теперь мертвое тело Тани Бартош будет служить науке. Возможно, именно с его помощью ученые найдут ответ на все тайны криптоимпульса и рано или поздно изобретут от него лекарство. Впрочем, Марк в этом искренне сомневался: с начала распространения излучения прошло уже одиннадцать лет, а ученые по-прежнему имели лишь приблизительные догадки касательно его природы. Что уж говорить о лекарстве: надежды на его изобретение таяли с каждым годом…

— Знаешь, в чем заключается истинная трагедия Тани Бартош? — сказал Марк, когда фургон с телом девчонки-криптоморфа скрылся за воротами дома. — Благодаря криптоимпульсу она обрела зрение, но жажда мести все равно ее ослепила.

Кира прикрыла глаза и едва заметно покачала головой. Когда она наконец заговорила, Марк заметил легкую дрожь в голосе напарницы.

— Есть еще кое-что, что не дает мне покоя, — сказала Кира. — Что, если точно такая же жажда мести ослепляет меня?

— Что ты имеешь в виду? — Марк с удивлением взглянул на напарницу.

Кира вздернула подбородок и направилась к своей машине:

— Я все расскажу, но вначале мне нужен кофе.

Глава 22

Поздним вечером, когда над шоссе Т-13 уже горели фонари, освещая асфальтовое полотно, Кира и Верес возвращались в город — каждый в своей машине. Но еще перед выездом из загородной резиденции Филиппа Куверта агенты условились сделать остановку в кафе при автозаправке на тридцатом километре.

Кира припарковала автомобиль возле забегаловки, где любили останавливаться дальнобойщики, и взглянула в зеркало заднего обзора: внедорожник Вереса остановился в метре от ее автомобиля. Напарники вышли из машин и, обменявшись взглядами, направились сквозь лабиринт из припаркованных грузовиков ко входу в кафе.

Кира поежилась от пронизывающего ветра и спрятала руки в карманы куртки, стараясь унять легкую дрожь, возникшую не только от холода, но и от волнения. Кире предстояло открыть Вересу свою главную тайну — впрочем, рассказывать ее до самого конца она все равно не собиралась… Кира и без того терзали сомнения: стоит ли так рано открываться человеку, которого она едва ли знает? Более того: стоит ли вообще быть откровенной с тем, кому она не доверяет?

С тем, кого хочет вывести на чистую воду.

Верес уже скрылся внутри кафе. Когда Кира вошла следом за ним, ее встретил теплый воздух, наполненный ароматами кофе и свежей выпечки. В животе сразу же заурчало, а рот наполнился слюной: Кира с трудом вспомнила, когда ела в последний раз. Кажется, она успела на ходу перекусить сандвичем ранним утром, когда ехала в аэропорт встречать Филиппа Куверта. А затем она напрочь позабыла о необходимости питаться, да и чувство голода словно исчезло — настолько ее поглотило дело Тани Бартош.

Теперь же, когда Кира замерла на пороге кафе, вдыхая ароматы кофе и еды, у нее закружилась голова, а в глазах немного потемнело: яркий свет, наполнявший обеденный зал, на мгновение словно потух. Кира решила: если она срочно не выпьет кофе и не съест огромный бургер с сочной котлетой (к черту калории!), то свалится в обморок прямо здесь же в кафе.

— Ты идешь или нет? — окликнул ее Верес, который уже расположился у свободного столика возле окна.

Кира поспешила к напарнику, осматривая на ходу небольшое помещение забегаловки. Почти все столики оказались заняты: за ними сидели припозднившиеся усталые путники или дальнобойщики, которых Кира легко опознала по небритым угрюмым физиономиям и засаленным бейсболкам, словно навечно вросшим в лохматые шевелюры.

Кира добралась до столика, за которым Верес изучал меню. И словно из-под земли рядом с ним возникла официантка — невысокая девушка с красивым, но замученным лицом. Несмотря на утомленный вид, она все-таки изобразила на лице вежливую улыбку и приветливо сказала:

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Кофе без сахара и бургер «Монстр» с картошкой, — ответил Верес и передал меню напарнице, но Кира туда даже не заглянула.

— Мне то же самое, — сказала она, устраиваясь за столом напротив Вереса.

— Ты не лопнешь? — ухмыльнулся напарник, когда официантка, приняв заказ, упорхнула на кухню.

— Я бы сейчас слона съела, — устало ответила Кира, уставившись в черноту за окном: вечер плавно перетекал в ночь. Она понятия не имела, который сейчас час, но, судя по тому, что машин на шоссе стало поменьше, время наверняка близилось к полуночи.

— Ну давай, рассказывай. — Верес откинулся на спинку стула и выжидательно посмотрел на Киру. — Что ты там хотела поведать о жажде мести, ослепившей тебя?

Она промолчала, набираясь смелости обо всем признаться. Верес же, судя по недовольной ухмылке, расценил эту паузу как трусость с ее стороны. Кира не могла позволить