Невинный монстр - Юминь Ян

привлекает. Она прекрасно знала, что личность она, несмотря на все попытки исправиться, весьма незаурядная, со своими странными привычками и опрометчивыми идеями – все это вполне могло понравиться Тобиасу, который, по его собственному признанию, таких девушек никогда не встречал.

– Ну, пошли, – сказал Уильям, махнув рукой.

Студенты переглянулись, и кто-то с насмешкой спросил:

– Куда?

– Туда, – загадочно ответил наставник, кивнув на сцепившиеся ветви.

Все молчали.

Никто не решался приблизиться к лесу, и Ронни, выждав несколько минут, выступила вперед.

– Не смотрите на меня так, – буркнула она, проходя мимо усмехающегося Уилла. – Вы прекрасно знали, что это буду я. Что нужно делать? –поинтересовалась она, подойдя к толстым сухим сучьям.

– Видишь тропинку?

Голос Истребителя со шрамом оказался громким, глубоким, чуть хриплым – в общем, на все сто процентов подходящим к его внешности.

Ронни присмотрелась к земле и увидела чуть мерцающие в полумраке, созданном деревьями, серые плитки с черными вкраплениями.

– Вижу, – отозвалась она.

– Тогда прошу, – сказал Истребитель.

Ронни с опаской покосилась на ветви и, согнувшись чуть ли не вдвое, осторожно наступила на одну из плиточек.

В ушах неожиданно громко зашумело; перед глазами взорвалось несколько ослепляющих фейерверков, – и она, увидев впереди очертания высокого черного здания, восторженно присвистнула.

Она стояла рядом с точно такими же деревьями, как и во дворе Лицея, только вокруг все было совсем по-другому. Низкое, грозно нависающее над землей небо отливало насыщенным бордовым оттенком; набухшие фиолетовые облака казались прибитыми к ровной кровавой глади. Высокая темно-изумрудная трава зловеще шелестела, несмотря на то, что ветра не было. Мимо пару раз весело промчались яркие светлячки.

Ронни отошла от прохода и принялась ждать. Прошло достаточно много времени перед тем, как на тропинку с ошалевшим взглядом выскочил Тобиас. Он облегченно вздохнул, увидев помахавшую ему Ронни, и встал поблизости.

Вскоре вся команда наконец была в сборе. Самыми последними, конечно же, вышли наставники. Хирам возглавил группу, и они медленно, стараясь не сбиваться с пути, направились вперед.

У высокого резного забора демон остановился, перехватил покрепче свою трость и три раза отрывисто постучал ей по висевшей на калитке огромной голове, на которой извивались мраморные змеи. Вновь воцарилось напряженное молчание.

– Это ты, Хирам? – Закутанная в черное фигура, словно бы подплыв по воздуху, прильнула к калитке.

– А ты не видишь? – злобно ответил тот, опершись на трость.

– А это еще кто? – Фигура, казалось, начала просачиваться через прутья забора. Под ее капюшоном мелькнули сощуренные желтые глаза. – Дезертиры? Шпионы? Жертвы?..

– Истребители, – перебил говорившего выступивший вперед Уильям.

– Мне следовало догадаться, – процедила фигура. – От вас за несколько километров несет стремлением восстановить справедливость и очистить мир от всевозможных тварей вроде меня.

– Хватит болтать, открывай ворота, – рявкнул Хирам.

Существо недовольно зашипело, но покорно загремело ржавой связкой ключей. Калитка заскрипела. Фигура чуть посторонилась, пропуская группу внутрь.

Ронни, проходя мимо, с любопытством взглянула на висевшую в воздухе мантию и вздрогнула, заметив скользнувший в темноте бледно-зеленый раздвоенный язык.

– И кто это был? – громко спросил Тоби, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние.

– Утбурд, – коротко ответил Хирам, не поворачивая головы.

– Но это же дух младенца, – пробормотала Мадлен, однако ее слова так и остались незамеченными.

На входе в Гильдию стояли две невероятно уродливые каменные горгульи с перекошенными мордами. Они медленно повернули головы в сторону идущих и шумно втянули носами воздух. Блеснули остро заточенные когти.

Хирам кивнул каждой, и горгульи, разочарованно вздохнув, приняли прежнее положение.

Холл Гильдии был хорошо освещен, однако тяжелые темно-красные шторы, пол из черного дерева и картины с достаточно мрачным содержанием создавали не самую лучшую атмосферу.

Когда они, миновав несколько коридоров и лестниц, наконец дошли до жилого крыла, первая дверь резко распахнулась, и оттуда с безумным видом выскочил всклокоченный молодой мужчина. Он потерянно взглянул на Истребителей, выругался и вернулся в комнату, наглухо захлопнув за собой дверь. Прежде, чем та окончательно закрылась, Ронни успела заметить согнувшегося над столом человека с невероятно широкой спиной, который старательно вырезал что-то из деревянного бруска.

– Это Саймон Эванс, – бесстрастно сообщил Хирам. – И его сосед Дерек Гудвин. Обычно мы не называем их по имени, но если вдруг случится так, что вам срочно нужно будет обратиться к кому-нибудь из них, то лучше упоминать либо имя, либо фамилию. Хотите знать, почему они здесь? – Студенты сразу же отрицательно замотали головами, но Хирам, проигнорировав их реакцию, продолжил: – Эванс убил свою жену и маленького ребенка, а потом вскрыл себе вены. Гудвин расправился с семьей своего соседа, буквально разорвав их всех голыми руками. Специфика нашего обучения состоит в том, что во время своего нахождения здесь все убийцы, самоубийцы и прочие попавшие сюда личности прекрасно помнят обо всех своих деяниях. Если с вами обходятся весьма снисходительно и постепенно стирают все из вашей памяти – прошу заметить, исключительно для вашего же блага, – то здесь воспоминания прокручиваются в их сознании ежедневно и по нескольку раз. Прошу это учесть и не обращать внимания, если кто-либо внезапно появится перед вами и начнет биться головой о стену. – Хирам улыбнулся, обнажив остро заточенные, посеребренные клыки.

– Так нельзя, – вырвалось у Ронни.

– Простите? – обернулся Хирам.

Уильям предупредительно шикнул, но она твердо повторила:

– Так нельзя поступать с людьми.

Хирам остановился и, прищурившись, усмехнулся.

– Леди, вы слышали, что эти люди сотворили при жизни?

– Я еще могу понять подобное отношение к убийцам, – сказала Ронни. – Однако только к тем, чья вина действительно доказана. Но я не могу поверить, что вы заставляете самоубийц переживать все их страдания заново. Чем они провинились перед вами? И да, – добавила она, – я говорю сейчас про тех, кто покончил с собой не после совершенного преступления, а из-за каких-то жизненных проблем.

– Помолчите, – приказал Уильям, жестом попросив Хирама не продолжать перепалку. – Это не сейчас не самое важное. У нас – другая цель и другие проблемы.

Комната, которую предоставили Ронни, Мадлен и Фили, значительно отличалась от той, что была в Лицее. Та, прежняя, была достаточно просто обставленной, однако невероятно уютной. Здесь же пол был выложен синим мрамором, стены выкрашены в темно-серый, на окнах висели легкие гардины с золотой вышивкой. Каждую кровать– а их здесь было две – закрывали плотные балдахины.

– Мне боязно что-либо трогать, не то что жить здесь, – пробормотала Ронни, аккуратно поставив рюкзак на пол.

– Это гостевые комнаты для высокопоставленных посетителей Гильдии, – разнесся по коридору напряженный голос Хирама. – К сожалению, к нам давно не наведывались господа с высокими рангами и титулами, поэтому мы предоставляем эти покои вам. Убедительно прошу вас ничего не разбивать