Миф о «застое» - Алексей Владимирович Самсонов

ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». Идеологами этого постановления были Поспелов (Фогельсон), Ильичёв, Фурцева и сам Суслов. Опять в газетах стали публиковать высказывания Ленина и Маркса о вреде религии, массовыми тиражами стала издаваться атеистическая литература, книги Ярославского, масона Скворцова-Степанова.

(Книга Ярославского «Библия для верующих и неверующих» была издана в 1959 году. В предисловии «От издательства» говорилось: «Книга талантливого пропагандиста – антирелигиозника Ем. Ярославского впервые начала печататься в виде отдельных статей в газете “Безбожник” в 1922 г. С этого времени она выдержала десять изданий, последнее из которых вышло в 1938 г.». Как видим, книга после войны ни разу не переиздавалась. Это связано, видимо, с тем, что Сталин вогнал критику церкви «в рамки».

О биографии «Ярославского», он же, якобы, «Губельман» – см. книгу «Мировая закулиса и русская революция: криптооккупация России», М., “Книжный мир”, 2022, глава 7 «Ложь о “еврейской революции”».)

Снова, как и до войны, стали сажать за религиозные убеждения: только за период 1961-64 гг. было осуждено 1234 человека. В 1961 г. Хрущёв обещал показать по телевизору последнего попа. Заметьте, именно попа, а не ксёндза, пастора, муллу или раввина… А во время одного из приёмов он подошёл к Патриарху и полупьяным голосом сказал: «Ты, поп, долго будешь морочить голову народу?»

(По поводу ксёндзов. В «оккупированной Прибалтике» допускалась свобода религии: были открыты храмы и молельные дома сектантов баптистов и адвентистов. В Средней Азии так же было много действующих мечетей. Это подтверждает, что антирелигиозная кампания в первую очередь была направлена против православия.)

Но своего апогея кампания достигла после XX съезда, в октябре 1958-го. Ранее, в сентябре 1955 года, Хрущёв, во время приёма французской правительственной делегации, сказал: «Мы продолжаем быть атеистами. И мы будем стараться освободить от религиозного дурмана большее количество народа». А в беседе с издателем В. Хёрстом в ходе своего визита в США в сентябре 1959-го Хрущёв отметил, что «народное просвещение, распространение научных знаний и изучение законов природы не оставят места для веры в Бога».

Важнейшим же документом было секретное постановление ЦК от 4 октября 1958 «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам “О недостатках научно-атеистической пропаганды”». В нём всем партийным, общественным организациям и государственным органам предписывалось «развернуть наступление на религиозные пережитки в сознании и быту советских людей». И уже 16 октября Совмин СССР принял постановления «О монастырях в СССР» и «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений и доходов монастырей». В первом из них монастырям запрещалось применять наёмный труд, предусматривалось троекратное уменьшение земельных наделов и числа монахов. Вновь вводились отменённые в марте 1945 года налог со строений и земельная рента; минимум вдвое, в сравнении с 1945-55 гг., повышались ставки налога с земельных церковных участков, включая даже кладбища (!). В ЦК разрабатываются инструкции, запрещающие принимать в монастыри лиц моложе 30-летнего возраста, в семинариях и академиях разрешалось обучение только лиц, уже имеющих высшее или среднее специальное образование.

В октябре 1958 года вышло постановление Совмина о новом подоходном налоге на церковные свечные лавки. На духовные учебные заведения Московская Патриархия тратила 18 млн рублей в год, на пенсии престарелым священникам – 15 миллионов рублей. На реставрацию Троице-Сергиевой Лавры за 9 лет – 32 млн рублей (или примерно по 3 млн ежегодно). А подоходный налог, по хрущёвским расценкам, съедал 12 млн рублей ежемесячно.

Но этими мерами дело не ограничивалось. В ноябре 1958-го – марте 59-го прошла массовая чистка библиотек от литературы религиозной тематики. А 28 ноября 1958 года ЦК принял постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым “святым местам”». Причём, чтобы прекратить доступ верующих к 700 учтённым властями святым местам в СССР, применялись оскорбительные методы.

Так, на местах паломничества или вблизи них устраивались свинарники, отхожие места, свалки мусора; святые источники выкачивались, засыпались землёй, и т. п.

И ещё: в конце 1950-х – первой половине 1960-х был вновь запрещён колокольный звон, разрешённый с осени 1941-го; храмы отключали от водопроводной сети и от канализации, запрещали ремонты. В те же годы состоялись массовые закрытия храмов, причём антиправославная нацеленность этого усиливалась политикой ликвидации так называемых «неперспективных деревень», проводившейся с 1960 г. в русском Нечерноземье. Таким образом, русские деревни, лишённые не только кадров и сельхозтехники, но даже посевного материала, кормов и большинства объектов соцкультбыта (из-за «перекачки» всего этого в целинные регионы и «кукурузные» эксперименты), упразднялись вместе с храмами.

А земельные участки некоторых зарубежных монастырей Русской Церкви и вовсе продавались за фрукты или овощи. Так, земли монастыря Марии Магдалины (вблизи Иерихона) в 1962 г. были проданы… за поставки в СССР израильских апельсинов и мандаринов!

7 июля 1954 года ЦК принял постановление «Об усилении антирелигиозной пропаганды». И опять «совпадение»: это был праздник – день Рождества Иоанна Предтечи [65а; с. 9]. Интересно, кто готовил в ЦК это постановление?

На 1 января 1952 года в СССР было 62 монастыря. За 51-й год их число уменьшилось на 8, а по сравнению с 1948-м – на 23.

Церковь пыталась протестовать. 18 февраля 1959 в Совмине СССР (с 1958 г. его возглавил Хрущёв, сместивший с этого поста Н. Булганина, который выступал против антирелигиозной кампании) приняли митрополита Крутицкого и Коломенского Николая (Ярушевича) по его просьбе. Из записи беседы: «В раздражённом тоне Николай заявил, что с осени 1958 началось наступление на Церковь, равнозначное походу на неё до Великой Отечественной войны… Крутицкий указал, что в этой обстановке он не может посещать дипломатические приёмы и, кроме того, Патриархия намерена отказаться от издания собственного журнала».

Но эти протесты не возымели действия. 31 мая митрополит Николай снова обратился к Хрущёву с письмом: «.. За последние месяцы имеют место многие факты оскорбления религиозных чувств верующих, наличие в газетах заведомо ложных измышлений о церковной жизни, имеются вопиющие факты клеветы и грубого администрирования местных властей в отношении религии и верующих». Но правительство так же не обратило внимания на письмо. Наоборот, уже к ноябрю 1959 закрыли 13 монастырей, а только в январе 1960-го – ещё 17.

Удалось отстоять и Псково-Печерский монастырь благодаря архимандриту Алипию, наместнику монастыря. Когда в монастырь в 1961 г. привезли указание о закрытии обители и роспуске братии, Алипий порвал и сжёг ту бумагу с подписью Хрущёва на глазах у курьеров. «Я лучше пойду на мученическую смерть, чем закрою обитель», – сказал архимандрит, ветеран-фронтовик. Монастырь не решились закрыть. Сохранить его помогли и письма в защиту, направленные православными приходами в Финляндии, Швеции, Норвегии и республиках Прибалтики советскому руководству. К тому же министр культуры СССР