Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Сектанты по пути своего следования продолжали устанавливать дымовые завесы, и их техника потихоньку спустилась в балку, где их не видели ни разведка, ни кто‑либо другой, и чем они там занимаются было большим вопросом. Впрочем, вскоре это выяснилось.

Примерно через пятнадцать минут после наступления относительного затишья, когда рассеялся дым, то ли из балки, то ли откуда‑то из леса на позиции обороняющихся посыпались мины. Под их настойчивым давлением закряхтели и заныли чудом сохранившиеся остатки домиков. Выстоявшие под напором времени, они начали рассыпаться под напором человеческой разрушительной природы.

После первой перестрелки обороняющиеся понесли незначительные потери, в основном ранеными, но теперь попали под более коварный и жестокий обстрел. Не успев нормально окопаться, многие стали жертвами осколков. Между воем падающих мин, взрывами и злым шуршанием осколков отовсюду то и дело прорывались отчаянные крики и мольбы раненых. И всё это создавало ещё большее давление на тех, кто пока оставался цел.

Раньше Андрей думал, что многое повидал и прочувствовал на себе, но теперь понял, как сильно ошибался. Переместившись, они попали в зону, куда мины пока что не ложились, но раздававшиеся каждые несколько секунд взрывы казалось, неумолимо приближаются к ним. Создавалось ощущение, что вражеские артиллеристы ищут именно тебя, что вот сейчас они нащупают твою позицию и следующая мина прилетит прямо в тебя. Это был сильный психологический удар, но пока что его бойцы держались. Гораздо хуже было бойцам Коробейников, потому что земля, щебень и шальные осколки то и дело, рыча, проносились у них над головами, иногда впиваясь в чьё‑то тело, и тогда новый вопль прибавлялся к многоголосому хору раненых и испуганных живых, прорывающемуся сквозь грохот разрывов.

– Так они нас совсем замордуют, – пожаловался Игорь.

Его голос с трудом пробился сквозь грохот, хоть он был недалеко от Андрея. Игорь лежал на животе и по старой бесполезной привычке прикрывал голову руками. Покойный Вурц любил подшучивать над ним, заявляя, что он делает это для того, чтобы голова не улетела, если её взрывом оторвёт.

– Не ной, – холодно бросил Андрей. – По нам даже не стреляют.

Ему и самому было непросто, а тут ещё кто‑то начинает ныть под руку.

– Анархия, это Сокол, приём.

В грохоте взрывов Андрей еле расслышал голос Родионова в наушнике.

– Это Анархия, приём.

– Собери свой взвод и отходи вглубь села, затем максимально незаметно двигай в балку. Оттуда дай мне инфу, что там происходит. Подтверди, приём.

– Через село разведать балку, выполняю.

– Конец связи.

Странно, что приказ поступил от Родионова, а не от Кирзача. Впрочем, Андрею сейчас было не до размышлений о таких вещах. В любом случае он был рад, что им больше не нужно лежать на месте, дожидаясь, пока противник перенацелится именно на них. На частоте своего взвода он передал приказ и в ответ услышал вопрос Буреева не оголят ли они так фланг Коробейникова. Андрей на секунду заколебался, но только на секунду.

– Это не наше дело. Мы должны выполнять приказ.

В любом случае никто не собирался с ним спорить, ведь приказ позволял убраться к чёртовой матери из‑под надвигающегося обстрела. Ползком, медленно, они покинули самую опасную зону, а дальше, пригибаясь, ушли обратно на свои первоначальные позиции, а оттуда ещё глубже в тыл, по дороге столкнувшись с взводом одной из резервных рот при поддержке четырёх БМП и четырёх танков, который шёл их сменить.

Эти четыре танка были половиной всех, какими они располагали. Вместе с теми четырьмя, что и так были здесь, получалось, что Родионов прислал сюда все свои козыри. И всё из‑за горстки БМП?

Выбрав наиболее скрытный маршрут, «анархисты» прошли на юг села и бегом спустились в поросшую деревьями и кустарником балку, которая тянулась до самых позиций сектантов. Отсюда они не видели ничего, что происходило наверху. А ещё, переключившись на внутренний канал взвода, не знали, что Черенко уже доложил подполковнику о появлении на дороге ещё более серьёзных сил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Осторожно пробираясь через кустарник, они всё лучше стали слышать хлопки миномётных выстрелов, но ещё до того, как приблизились на расстояние прямой видимости, услышали рёв двигателей – техника сектантов пришла в движение.

– Анархия, это Сокол. Доложите обстановку, приём, – голос Родионова был нетерпеливым.

Андрей подкорректировал рацию и ответил.

– Сокол, это Анархия, приближаемся к позициям противника. Слышим шум двигателей, думаю, противник идёт в наступление. Визуального контакта нет, приём.

– Анархия, первостепенная задача – нейтрализовать миномёты, приём.

– Вас понял, Сокол. Приступаем.

Наконец, они вышли в зону прямой видимости и, укрываясь в кустах, успели заметить как скрылся наверху последний из бронетранспортёров сектантов. Внизу остались миномётчики, немного пехотинцев в прикрытии и один «Хамви».

– Корень, это Анархия, приём, – позвал Лёшу Андрей.

Корнеев ответил почти сразу.

– Корень на связи, приём.

– Мы должны уничтожить миномёты. Можешь помочь?

– Никак нет.

– Понял, конец.

Андрей, рассматривая позиции сектантов, хорошо видел, как работают их миномётчики. Пехоты в прямой видимости было немного, но часть их наверняка скрывалась в густом кустарнике. Вот они, его враги. Наконец‑то. Как же долго он их искал.

– Воробьёв! – позвал он в рацию.

– Слушаю, – раздался размеренный голос Сергея.

– Задача – взять на прицел «Хамви» и уничтожить его, как только начнётся стрельба. Затем догоняешь нас.

– Принял.

Взвод начал медленно, стараясь как можно дольше скрывать своё продвижение, пробираться через заросли.

Бой наверху разгорелся с невероятной силой. Там постоянно что‑то бабахало, а интенсивность стрельбы возросла на порядки, но Андрей старался не думать о том, что там происходит. А происходило там много чего, в этом он не сомневался.

– Анархия, немедленно уничтожьте миномёты! Подтвердите, приём! – резанул ухо раздражённый крик Родионова.

– Принято. Выполняем, – тихо ответил Андрей.

Но про себя выругался. Что он там себе думает? Просто отдал приказ и всё? Типа, тут все сразу должны с криками броситься на пулемёты?

Пройдя ещё немного вперёд, Андрей увидел за изломом балки полную позицию сектантов. Они заняли оборону полумесяцем, ожидая атаки как раз с этой стороны. Двое пулемётчиков залегли на флангах: один рядом с кучей ящиков, вероятно, из‑под отстрелянных мин, а второй – на маленьком пригорочке. Они ещё не знали, что к ним подбираются «анархисты», но ожидали непрошеных гостей. Да, это и правда не «волки». А Кот и правда чёртова карконта.

«Анархисты» подошли к позициям противника примерно на сто‑сто двадцать метров. Ближе незамеченными подобраться было уже нельзя – растительность тут оскудела и не позволяла маскироваться, но этого уже и не требовалось.

– Готовность, – тихо бросил в эфир Андрей.

Это означало, что до команды начинать осталось несколько секунд. Глубоко вдохнув, чтобы хоть капельку унять бешено колотящееся сердце, на выдохе он продолжил:

– Начали!

Для броска гранаты было далековато, но из подствольников – в самый раз. В сторону сектантов полетели восемь сорокамиллиметровых гранат, а через пару секунд воздух прочертила и реактивная.

Сектанты хоть и были готовы к обороне, но всё равно не могли предсказать, когда и с чего всё начнётся. Миномёты почти тут же затихли, зато затарахтели пулемёты и автоматы. Выстрел Воробьёва оказался не очень удачным – граната попала «Хамви» в переднее колесо, навела там большого шороху, но машину не уничтожила, и через некоторое время по атакующим уже стрелял её пулемёт. Правда, стрелка довольно быстро сняли, но он помог выиграть некоторое время, и сектанты в целом успели перевести дух.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Теперь уже с их стороны в заросли, где укрывались «анархисты», летели гранаты из подствольников. В балке завязалась самая настоящая маленькая война, в которой ни одна из сторон долгое время не могла получить перевес. Силы были примерно равны, но сектанты оказались то ли лучше подготовленными, то ли более упорными, потому что, понеся поначалу ощутимые потери, они не пали духом и сумели восстановить статус‑кво.