Романтика любви - Джослин Рэйнс

— Ты вся дрожишь, — заметил Джеймс, ведя Кэролайн под руку к своему легкому спортивному автомобилю «остин хейли» выпуска 67-го года.

— А я так надеялась, что ты этого не заметишь, — ответила ему Кэролайн, которая наконец могла говорить, и взглянула на него.

Джеймс улыбнулся.

— Не стоит нервничать, — сказал он. — Все, что от тебя требуется, — это жизнерадостно улыбнуться, когда Роз Гарелик будет фотографировать тебя.

— Роз Гарелик? — спросила Кэролайн. Она вспомнила это имя, напечатанное под снимками. — Она ведь из репортеров «Ярких страниц»?

Джеймс кивнул.

— Видно, в школе ты всегда прилежно училась, — сказал он, явно польщенный. — Как раз сегодня утром я разговаривал с Кендалл, хотел удостовериться, что именно Роз будет писать о приеме. Стоит постоянно помнить о том, что нам просто необходимо воплотить наш план в жизнь. — Он открыл дверцу низкого автомобиля и помог ей сесть.

Джеймс вел машину уверенно и быстро; он не отпускал никаких замечаний: ни об убогом жилище Кэролайн, ни о старом халате и стоптанных шлепанцах Селмы. Джеймс не задавал девушке вопросов, почему она живет одна, не расспрашивал о родителях. Вместо этого он всю дорогу до Палм-Бич говорил о своей сестре.

— Подкуп удался на славу! Эмили согласилась пойти на вечер. Я уже отвез ее, — сказал он, явно довольный.

— Но почему понадобился подкуп, чтобы твоя сестра туда пошла? — спросила Кэролайн. Никогда в жизни она не слышала о таких удивительных вещах.

— Все из-за ее жуткой депрессии, — ответил ей Джеймс. — Все время с тех пор, как погиб ее муж, она была…

— Погиб? — переспросила Кэролайн, потрясенная услышанным. — Но ведь он должен был быть совсем молодым?

— Он и был молодым. До тридцати было еще далеко, — ответил Джеймс.

Кэролайн ахнула. Ведь Кайл Прингл, получалось, был не намного старше Джеймса, и вот он умер. От одной мысли о том, что кто-нибудь может покинуть этот мир в расцвете лет, Кэролайн непроизвольно почувствовала озноб.

— Это был несчастный случай?

— Несчастный случай на игре в поло этой осенью, — ответил Джеймс. — Поло — это быстрая, опасная игра. По степени риска относится к той же категории, что и слалом, прыжки с парашютом и гонки. Эмили всегда этого боялась, но Кайлу нравилось играть. Сколько раз она просила его быть осторожнее, но он только смеялся. Говорил, что риск — благородное дело.

— Какой ужас! Неудивительно, что она в отчаянии, — сказала Кэролайн, думая, как ужасно потерять мужа в такие молодые годы. Она просто не могла себе представить, как можно пережить такую трагедию.

Джеймс Годдард остановил машину у дверей фешенебельного клуба «Пеликан» и помог Кэролайн выйти. Пока слуга отпарковывал машину, Кэролайн прислушивалась к веселой музыке, доносившейся изнутри, а когда они вошли в зал, она увидела самых изысканных молодых людей Палм-Бич, которые танцевали и пили шампанское. Она инстинктивно вся съежилась, чувствуя себя, как в детстве, пришелицей из иного мира, которой не место на такой вечеринке, которая не должна появляться там, где обитают Годдарды и Лоусоны, не говоря уже о том, чтобы примкнуть к их компании. Она была Кэролайн Шоу из Лэйк-Ворта — все равно что ниоткуда. Да и что она знала о светском обществе Палм-Бич?

Почувствовав ее настроение, Джеймс взял ее за талию и на мгновение привлек к себе.

Кэролайн подняла глаза, на ее лице ясно читалось отчаяние.

— Я прекрасно знаю, что это не моя среда. Независимо от того, какой сногсшибательный на мне наряд, — сказала она.

— Ты очень красивая, и ты нисколько не хуже любого из присутствующих здесь, — ответил ей Джеймс. — Я горжусь тем, что привел тебя сюда. Это ведь просто люди, не хуже и не лучше, чем где-либо еще.

Взяв ее под руку и подмигнув ей, он проводил ее в зал.

— Помни, — сказал он ей, — как только ты увидишь Роз Гарелик, тебе надо улыбаться. И когда графиня позвонит тебе завтра, не бери трубку.

В воскресенье графиня Тамара поднялась, как всегда, ни свет ни заря. Она вышла, чтобы подобрать у входа воскресный выпуск «Ярких страниц», направилась в гостиную и приготовилась выпить кофе. Налив дымящийся кофе в чашку и взяв журнал, она удобно устроилась в кресле. Бон-Бон, ее любимая мальтийская кошка, устроилась у нее на коленях.

— Ух… — пробормотала она, чувствуя, как горячий кофе возвращает ее к жизни. — Что бы я делала без чашечки «яванского» по утрам?

Она стала листать газету, разглядывая красочные фотографии вчерашних приемов и гала-шоу. Эти фотографии буквально завораживали графиню. Ей всегда доставляло особое наслаждение подсчитывать, сколько богатых и известных дам одевались в эксклюзивные наряды, разработанные для ее магазина. Для нее это была как бы игра, но очень серьезная, попытка сравнять счет и отомстить с тех самых пор, когда Селеста увела от нее мужа.

Тамара стала тщательно изучать разворот, и тут в глаза ей бросилась большая фотография. Округлив глаза, хозяйка уставилась на снимок. Да, это была она, во всем блеске! Графиня со стоном отбросила газету. Бон-Бон в страхе спрыгнула с ее колен и спряталась в угол.

— Боже мой! Я просто не верю своим глазам! Это невероятно! — воскликнула графиня.

Она потерла глаза и, взяв газету, снова посмотрела на фотографию, чтобы убедиться, что это не сон. Это уж чересчур! Невероятно! Кэролайн Шоу, ее бывшая кастелянша, та, которую она только что выставила за дверь, была на приеме у Кэндалл Лоусон с Джеймсом Годдардом, единственным наследником всего состояния инвестиционной компании «Годдард-Стивенс». Он стоял рядом с этой девицей, обняв ее за плечи. А она, негодница, была одета в платье, купленное у Селесты! У Селесты, этой низкопробной воровки чужих мужей, которая скорее всего украла и этот фасон у мадемуазель Вионнэ!

Это было настоящее оскорбление! Самое низкое предательство из всех, какие только можно вообразить! Настоящая пощечина! Ее просто унизили и обошли! Ее оскорбили!

Графиня снова бросила журнал и, едва не наступив на перепуганную Бон-Бон, ринулась к телефону. Не важно, сколько сейчас времени и кого она разбудит своим звонком. Как только осмелилась Кэролайн Шоу выставиться в этой безвкусной дешевке от Селесты на одном из самых престижных приемов в Палм-Бич? Эта девушка должна была продемонстрировать один из фасонов, предлагаемых салоном «Элеганс». Может быть, «Олеандр». Или «Жасмин».

Графиня вся тряслась от злости, прислушиваясь к гудкам в трубке. Тамара прекрасно знала, что и как ей нужно говорить. Конечно, она будет вежливой и рассудительной. Она расскажет, как сильно сожалеет обо всем случившемся и что она совсем не то имела в виду, а просто погорячилась. Кэролайн обязательно должна почувствовать раскаяние, что не вернулась и не выслушала хозяйку, после того как Джеймс Годдард вывел ее из «Элеганс». Графиня скажет Кэролайн, что работа все еще ждет ее. Ясное дело, на прежних условиях.