Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Одна из женщин склонилась к мужчине и что-то прошептала. Он кивнул, затем указал на нас с Сархаддоном и резко приказал:

— Вы двое пойдете с нами! Без разговоров!

Я посмотрел на послушника, но тот лишь пожал плечами. Сархаддон сохранял абсолютное спокойствие, и я поразился его выдержке. Неужели он вообще не чувствовал страха?

Мы спустились по трапу и, пройдя по главному проходу, вошли в пустую столовую. Две женщины и мужчина не спускали с нас глаз. Я едва дышал от страха. Моя паника усилилась еще больше, хотя минуту назад эхо казалось абсолютно невозможным.

Обе женщины сняли шлемы. В одной из них я узнал помощницу Премьера. Пепельно-серые волосы Этлы были собраны в узел на затылке — иначе они мешали бы ей надеть шлем. Жрица по-прежнему выглядела властной и суровой. Тем не менее мое внимание привлекла не она, а ее спутница — молодая девушка интересной внешности.

Она была мне ровесницей — возможно, на год моложе меня. Ее прямые и черные волосы обрамляли красивое лицо, с высокими скулами и узким подбородком. Она, как и я, была чистокровной фетианкой. Несмотря на холодный и надменный вид, девушка вызывала восхищение. К сожалению, я не увидел теплоты в ее серых глазах. Она рассматривала меня, как предмет, выставленный на аукцион. Мне это не понравилось.

— Вы двое создали нам проблему, — раздраженным тоном сказала Этла. — Я же намекала вам, чтобы вы пропустили это судно! Какое безрассудство! Теперь вы узнали меня и стали неудобными свидетелями.

Сархаддон хотел что-то сказать, но Этла подняла руку и жестом велела ему молчать.

— Однако мы не мараем своих рук убийством невинных людей.

Значит, бунт у храма должен был помешать нашей посадке на «Пэклу»? И приглашение на быстроходную манту Сферы имело совсем другую подоплеку? Как же я не уловил намека в ее словах?

— Особенно таких смельчаков, которые не побоялись сразиться с нами, — добавил мужчина. — Вы по незнанию защищали палача, но делали это храбро и достойно.

— Палача? — спросил Сархаддон.

— Он был гнусным негодяем. Недавно в Хуасе этот инквизитор сжег на кострах около двухсот человек. Но важно другое…

— Сейчас нам важно разобраться с вами, — продолжала Этла. — Сархаддон, ты можешь помешать моим планам. Я думаю, у тебя хватит ума не вмешиваться в борьбу за власть, от которой ты не получишь ничего хорошего?

Очевидно, Этла не знала, что мы подслушали ее тайные переговоры в зиккурате Фарассы. Иначе она не была бы к нам столь благосклонна. Мне оставалось лишь благодарить за это доброго Рантаса.

— Я не собираюсь вмешиваться в политику Сферы, — ответил мой спутник.

— Вот и хорошо. Только отдельные люди способны идти на риск. Тебе повезло, что я отношусь к их числу. Ты поклянешься именем Рантаса, что никогда и никому не расскажешь о моем участии в этом деле. Наш маг ума поможет тебе забыть о нападении на «Пэклу». В любом случае через шесть месяцев твои сведения не будут иметь никакой ценности. Ты согласен пройти через процедуру забвения?

Последовала краткая пауза. Затем Сархаддон кивнул.

— Да, я согласен.

Этла вытащила из кармана талисман, изготовленный в форме мерцающего пламени. Подобные амулеты носили все жрецы Рантаса. В особенно торжественных случаях они клялись на огненных талисманах, и такой обет считался самым нерушимым на свете. По своей силе он превосходил даже клятву умиравшему человеку, члену клана или Великого дома.

Сархаддон произнес слова, похожие на те, которые я говорил в Л епидоре в день отплытия. Этла открыла дверь и велела воину в черных доспехах отвести послушника к магу ума.

Им служил маг ума? Я невольно содрогнулся. Таких жрецов готовила и использовала только Святая инквизиция. Интересно, почему этот маг не сопровождал помощницу Премьера?

Этла закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Маг ума усыпит пассажиров и членов экипажа, — сказала она. — Сон будет длиться полчаса. За это время мы покинем корабль. Но я не знаю, что делать с тобой. Ты представляешь для меня серьезную опасность.

Я почувствовал себя очень одиноко. Эти трое — пугавшая меня женщина, непонятный мужчина и равнодушная девушка — держали мою жизнь в своих руках. Меня захлестнули мрачные предчувствия. Я попытался придумать какой-нибудь выход из ситуации, но его, видимо, попросту не было.

— Дело осложняется тем, что вы не находитесь под контролем Сферы, — добавил мужчина.

— Я могла бы взять с тебя клятву и установить в твоем сознании стену забвения, — сказала Этла. — Однако ты принимал участие в ближнем бою. Этого воспоминания нам не стереть. Оно может привести тебя к возврату блокированной памяти.

Когда она упомянула о ближнем бое, я понял, что произошло. Нападение на манту и убийство мага были продиктованы борьбой за власть на самых высочайших уровнях Сферы. Я еще раз поблагодарил Рантаса за то, что Этла не знала о моей осведомленности в ее интригах.

— Отправьте его в Цитадель.

Я впервые услышал голос девушки. Он был милым и благозвучным, но таким же холодным и бесстрастным, как у сакри. Подобным тоном фарасский король объявлял свои воззвания. Этла повернулась к спутнице и с интересом посмотрела на нее. Я гадал, о какой цитадели шла речь. Отец рассказывал мне об одной — Цитадели Звезд, которая находилась в Селерианском Эла-стре, столице Фетии.

— Ты серьезно? — спросила жрица. — Или это двойная игра?

— Это наша игра, святая мать. Разве вы не говорили, что он сын Элнибала Лепидорского?

Вряд ли Этла была чьей-то матерью. Такие костлявые и сварливые женщины обычно не дают потомства.

— Говорила. Только при чем здесь это?

— Равенна права, — вмешался мужчина. — На чьей стороне Элнибал? Юноша может стать хорошим рекрутом и оказать нам однажды услугу.

Их дискуссия не предполагала моего участия, поэтому я пытался самостоятельно вникнуть в суть беседы. Итак, девушку звали Равенной — вполне подходящее имя. Черные, словно вороново оперенье, волосы и злые глаза.

Я понимал, что среди фракций Сферы шла серьезная борьба. Чтобы продвинуть своего кандидата на должность Премьера, люди Этлы не только отравляли экзархов, но и убивали членов оппозиции. Именно этим объяснялись нападения на корабли, черные маски и другие меры предосторожности. Жрица не зря упомянула о шести месяцах. Вероятно, к концу указанного срока она собиралась обрести такую власть, при которой любой компрометирующий материал уже не мог нанести ей какой-либо вред. Но почему, работая на Лечеззара, Этла устраняла инквизиторов и сакри? Разве они не были его союзниками?

Равенна подошла ко мне и, слегка нахмурившись, сказала:

— Не двигайся.

Она прикоснулась ладонями к моим щекам. Пальцы девушки были холодны, как и блеск ее глаз. Внезапно она отдернула руки и торопливо отошла на прежнее место. Этла и мужчина с любопытством посмотрели на нее.