Улики исчезают в полночь - Алина Кускова

Они чувствовали себя основной движущей силой на пути прогресса, готовой смести кого угодно ради достижения истины. Истина была рядом, в новеньком джипе, мчавшемся на бешеной скорости. Перед одним неприметным перекрестком джип внезапно затормозил и резко повернул. Матвей, не успевший сориентироваться на скорости, проскочил мимо.

В этот момент Олег Викторович Сметана обернулся. Ему показалось, что его преследуют люди Плешь, но такси проскочило мимо. «Да и откуда у них деньги на такси? – усмехнулся Сметана. – Плешь еще тот жмот!» Да, здесь он был прав, Аркадий Сидорович, впрочем, как и сам Сметана, был прижимист.

Матвей развернулся в ста метрах от поворота и поехал медленнее. Он понял, что на безлюдной дороге, куда свернул джип, его можно будет легко засечь. Братья не читали детективов, но охотно смотрели ментовские сериалы и теоретически были отлично подкованы.

Сметана подъехал к дому, пультом управления открыл ворота, не выходя из машины, и заехал во двор.

– Что будем делать? – мрачно поинтересовался Матвей, припарковавший такси у соседнего дома.

– Перелезем, – легкомысленно бросил Бенедикт, кивая на высоченный забор.

Матвей хмуро посмотрел на брата и заглушил двигатель.

Перелазить через забор не пришлось, калитка оказалась незапертой. Она чуть скрипнула, братья замерли. Но никто на скрип калитки не выскочил.

Карамазовы осторожными перебежками подобрались к дому Сметаны и заглянули в освещенное окно первого этажа.

Хлюпик и директор находились в просторной, похожей на гостиную комнате, и было слышно, как ругается Сметана. Кроме них по комнате передвигался еще один тощий мужик. Собственно, братья это поняли, когда пригляделись более внимательно: по просторной комнате бегали двое мужиков – хлюпик и тощий, а Сметана их догонял, осыпая бранью.

Троица кружилась возле стоявшего ровно посредине комнаты стула, словно играла в популярную игру «Кто первым займет стул по свистку». Но стул, как заметили братья, был уже занят, а свистеть никто не собирался. Похоже было на то, что тот, кто занял стул, сделал это не добровольно.

Сидевший был привязан к спинке стула грубой веревкой. Сидевшая! Она была видна братьям лишь со спины, но изредка подавала слабый звук. Матвей разглядел у связанной девицы длинные темные волосы. Сомнений в том, что в комнате находилась привязанная к стулу Ева Дворецкая, у него не осталось. Он закатал рукава куртки и предложил сделать то же самое брату.

– Какого черта?! – визжал бегавший за помощниками Сметана, схватившийся пухлой рукою за сердце. – Разве об этом я вам говорил?! Какие такие пиар-технологии?! Зачем вы приволокли в мой дом эту девчонку?! Уроды! Негодяи и тунеядцы! Уволю! Всех уволю и наберу лучших столичных придурков!

– Мы лучшие придурки! – визжал Бабий, обегая в сотый раз стул со злополучной девицей. – Без насилия и запугивания конкурентов в предвыборной гонке можно оказаться далеко позади!

– Я тебе сейчас покажу насилие! – свирепо прорычал Сметана и остановился, не в силах продолжать и предвыборную, и эту гонку.

– Не надо! – выкрикнул Гуньков и со всего маху врезался в остановившегося директора. – Не надо нас менять на столичных, – продолжил он, потирая ударенный лоб, – вы нас не выслушали! Я сейчас вам все объясню! Она много знает! Она так много знает! Тем более мы не собираемся причинять ей вреда. Сейчас она нам все расскажет, и мы ее отпустим на все четыре стороны!

– Расскажет? – основательно задумался Сметана над дельным предложением.

– Сейчас она все скажет про Плешь, Олег Викторович! – тут же сориентировался Бабий. – Долго ты будешь молчать, идиотка?!

Девица слабо пискнула заклеенным скотчем ртом.

– Идиот, – вздохнул Сметана, валясь от усталости в кресло, – открой ей рот!

Бабий подобострастно кивнул и наклонился к пленнице. Оторвав ото ее рта половину скотча, он услышал из нежных женских уст отборный мат.

– Может быть, – помощник снова заклеил рот девицы и оглянулся на хозяина, – не надо?

– Надо, Бабий, надо, – махнул рукой Сметана. – Придется выслушать все, что она о вас думает. Привыкайте к конструктивной критике.

– Уроды! Скоты! Нелюди! – разразилась пленница, как только смогла это сделать.

– Вы совершенно правы, милочка, – поддакнул Сметана, – они у меня полное дерьмо.

– Нет, я не понял, – обиделся Гуньков, – за что? Это Бабий ее сюда приволок, я только отдал ему ваши ключи.

– Идея была его! – выдал Гунькова Бабий, перекрикивая ругань пленницы.

– Кретины, – выдохнула девица, пытаясь освободиться от веревок.

– Какая разница, – поморщился Сметана, – что было! Теперь надо думать, что со всем этим делать?

– Немедленно отпустите меня на свободу! – потребовала пленница. – Или я обвиню вас в групповом изнасиловании!

– Честное слово, – испугался Бабий, – я к ней не то чтобы этим самым, даже пальцем не притронулся!

– А кто привязал меня к стулу?! Скотина! – И девица принялась зубами перегрызать веревку.

– М-да, – задумался Сметана. Ему сейчас не хватало только обвинения в изнасиловании. Вышел, можно сказать, на финишную прямую.

– И приготовил биту, извращенец! – продолжила обличать пиарщика девица. Под ее стулом лежала бита.

– Пардон, мамзель. – Гуньков тряхнул шевелюрой и принял вид профессионального соблазнителя. – Пардон, погорячились. Но нам всего лишь хотелось с вами поговорить об Аркадии Сидоровиче. Пару слов и тройка предложений: кого убил, где спрятал труп, отчего погибла его теща… Признаюсь, беседа с вами доставляет мне истинное наслаждение.

– А мне нет! – выкрикнула девица и освободившейся ногой ударила в пах нагнувшегося к ней Гунькова.

– У! Ё! У! – Гуньков согнулся в три погибели и попятился к двери.

– Что, сволочи, не ждали?! – Дверь внезапно распахнулась, и на пороге гостиной появился Матвей.

Ударенный распахнувшейся дверью Гуньков отлетел в сторону окна, упал, конвульсивно дернулся конечностями и затих.

– Раз плюнуть, – заявил Матвей и попер на попятившегося Бабия.

– А, гады, вот вы где! – злобно прокричал Бенедикт фразу, с которой обычно давил на кухне тараканов.

– Господи, – взмолился Сметана, вжавшись в кресло, – спаси и огради!

– Сначала меня спасите! Меня! – прокричала девица, продолжая распутывать на себе веревки.

– Ева? – пригляделся к девице Матвей. – Но ты не Дворецкая!

– И не Ева, – мрачно добавил Бенедикт, разглядывая пленницу.

– Какая разница, кто я?! – удивилась та. – Освободите меня!

– Не, – усомнился Матвей, – спасать неизвестно кого? Василиса ничего такого нам не говорила.

– И правильно, парни! Черт с ней! – выкрикнул Бабий, вскакивая на всякий случай за дверь.

– Мужики, – предложил Сметана, – договоримся!

– Вы что, остолопы?! Заодно с преступниками?! Я Мария! Кассирша из ритуальных услуг «В последний путь»! Они меня собирались пытать!

Слово «преступники» добавило действиям братьев значимости и уверенности. Бенедикт кинулся разматывать девицу, а Матвей подошел к Сметане.

– Не договоримся, – покачал он головой.

– Поч-ч-чему? – заикнулся Сметана.

– Не нравишься ты мне.

– М-да, – протянул Сметана и заткнулся.

Карамазовы подхватили освобожденную девицу под руки и потащили ее к выходу.

– Мы еще вернемся! – пообещал Матвей Сметане.

Того перекосило.

– Господи, – изрек Олег Викторович, после того как налетчики скрылись с освобожденной девицей, – спасибо тебе, что всего этого не видела Анна Владимировна!

Служба участкового инспектора трудна и редко непредсказуема. Выполнение обязанностей большей частью сводится к разборкам бытовых ссор и драк. Так что в принципе Семену Семеновичу Пугачу страшно повезло. Именно страшно, ему досталось самое жуткое дело, попахивающее мистикой. Коллеги по работе ему даже завидовали, хотя дело и не было запущено в производство.

Караулить преступника, бьющего свои жертвы битой, Пугач согласился не сразу, покочевряжился перед Василисой Васильковой для порядка. Пусть девица не мнит из себя суперсыщика. Да, в некоторых способностях ей не откажешь, но и Пугач не лыком шит. Он немало повидал на своем веку.

Но такого в его многолетней практике еще не было.

Как и другого, чрезвычайно щепетильного момента.

Лестничная площадка была слишком мала для двух стульев, пришлось их поставить впритык друг к другу и освободить часть прохода для назойливых жильцов, которым приспичило выходить на улицу после полуночи. Скрываться в квартире пенсионера Рюмочкина не было смысла. Двоим возле дверной щели не сесть, придется тесниться, смотреть по очереди… Да и нечего преступнику давать возможность проскочить мимо этой щели. Надежнее встретить хулигана с открытым забралом прямо в подъезде.

– Как его узнать? – поинтересовалась Антонина Эдуардовна, млеющая от близости участкового уполномоченного.