Девушка в полосатом шарфе - Кристин Лестер

Однако по ночам эти двое приходили к ней во снах. Что им было надо, она не понимала, но они почему-то все время были вместе. Это стало похоже на наваждение: они все время друг другу мешали, толкались, перебивали, размахивали руками… Кира после этого просыпалась в холодном поту.

Нужно было срочно что-то решать, избавляться от одного из них. Но она не могла: Дэвид занимал все ее сердце целиком, не оставляя даже маленького кусочка другим. И она готова была любить его весь остаток дней, даже без взаимности. Как идола.

А Ян… а Ян занимал всю ее жизнь целиком… И тоже не оставлял никому кусочка! И вообще она очень злилась, когда задавала себе вопрос, что же все-таки испытывает к Яну: страсть, дружескую привязанность или… большое светлое родственное чувство? Ответа у нее не было!

Лео звонил постоянно, но она все время отклоняла его приглашения, и в конце концов он обиделся, заявив, что терпелив и готов ждать, когда она сама придет к нему. Она обрадовалась и тут же выбросила его из памяти. Ей бы разобраться с двумя мужчинами, куда еще третий!

Впрочем, третий как раз был. В последнее время на ее голову навязался этот преподаватель по взаимозачетам с банками, который подвозил ее на ту памятную презентацию. Его звали Вальтер, и лицом он немного напоминал Дэвида. Собственно, только последнее обстоятельство и вынуждало Киру терпеть навязчивое внимание этого субъекта. Ему повезло: как раз в ближайшие полтора месяца по плану шли его лекции, а потом – зачет и аттестация. То есть до середины ноября Кира была обречена. Зачет же нужно сдавать!

Он откровенно «клеил» ее после занятий и непременно подвозил на работу в своей машине. Это создавало только лишние неудобства: на метро было бы быстрее и пробок меньше! Но зато его общество бодрило ее, ибо Вальтер был первым мужчиной, с которым в течение трех дней, словно о погоде, она говорила на темы секса, взаимоотношений полов и любви.

При этом он ни разу не попытался поцеловать ее даже в щеку. Они говорили обо всем «этаком», при упоминании чего обычно краснеют уши, а Кира едва запомнила, как его зовут. Он тоже не знал о ней ничего, кроме главного: Кире нравятся брюнеты с небольшой щетиной, которые умело и не очень нежно целуются и любят утренний секс.

А еще у него были такие же седоватые виски, как у Дэвида, и за это она готова была простить ему все!

Тем временем домашняя обстановка оставляла желать лучшего. Ян пропадал на телевидении до утра, возвращался в пять, когда она спала, и таким образом они совсем не пересекались. Но еду он все равно исправно готовил, и частенько, придя с работы вечером, Кира обнаруживала оставленный для нее салатик в холодильнике или жаркое в микроволновке. Судя по всему, Ян полностью перешел на ночной образ жизни, потому что из дома выходил в шесть-семь вечера. Чтобы не видеться с ней.

Дэвид не звонил. Сама она тоже не могла придумать повода, чтобы пригласить его на свидание. Так часто бывает: если человек нам безразличен, мы легче сходимся с ним. А стоит только влюбиться, тут же начинаешь взвешивать каждый шаг. А уж лишний раз позвонить, чтобы поболтать, просто не хватает духу!

На выходные им с Яном все-таки пришлось нарушить молчание, соблюдавшееся ровно неделю, с прошлой субботы. Кира как раз прикидывала, куда можно будет поставить стиральную машину, которую она собиралась купить. Ей надоело пользоваться прачечной.

Ян осторожно кашлянул за ее спиной.

– Надеюсь, ты не собираешься перепланировать ванную?

– Нет.

– А что же?

– Машинку привезти. Прачечная – за два квартала.

– У-у. Тебе помочь? – Казалось, он думал совсем не об этом. Или просто посмеивался над ней.

– Не вижу ничего веселого. Мне нужна машинка.

– А как ты потом повезешь ее домой?

– Я не повезу ее домой. Оставлю здесь, кому-нибудь пригодится.

– Ты щедрая.

– Ну сделала же тетя в этой квартире ремонт? А сама уехала. А мы тут живем. И на моей машинке кто-то будет стирать. Я не вижу, о чем тут жалеть.

– Да я шучу. Делай, что хочешь. – Ян смотрел на нее как-то очень светло и нежно. Как мать на ребенка.

Она встала с колен, на которых осматривала пространство под ванной, где надо было бы проводить шланг. Некоторое время оба молчали, пристально глядя друг другу в глаза. У Киры чуть-чуть сбилось дыхание, и она попыталась отвести глаза, но Ян успел это заметить.

– Что с тобой? Я тебя так сильно волную, когда стою рядом?

– Да.

Кира не стала лукавить: она хотела его. Да, она всегда хотела его, как только оказывалась рядом. Он ее – тоже. Но этого делать нельзя!!!

– Ян, наверное, нам надо поговорить. Я же обещала.

– Как хочешь.

Как же быть? Как же быть? – стучало в ее голове. Что делать? Руки так и просят обнять его! Вот он стоит рядом и ждет ее поцелуя. Он имеет на это право: она подала ему надежду. А что же ему сказать? Что она очень сильно, душераздирающе хочет его каждую ночь? Но думает все равно о Дэвиде!

Ян сам решил ее дилемму: он шагнул к ней, пришпилил к стене и начал целовать без всяких вступлений. Она не стала сопротивляться. И вовсе это не от голода! – поняла вдруг она. Это просто Ян. Ян – такой. И ей надо радоваться, что он выбрал ее… Господи, ну почему?! Почему она не может влюбиться в него, вместо Дэвида?!!

Кира слабенько застонала от этой печальной мысли. Ян понял ее по-своему. Он зарычал в ответ, расстегнул верхнюю пуговицу ее рубахи и перешел к шее. Этого она боялась больше всего. Если он доберется до груди – дело пропало. Тогда она согласится на все на свете, и образ Дэвида снова распадется на мелкие куски калейдоскопа. А может – к лучшему?

– Ян… Ян… Ян… подожди!

– Мы с тобой еще не пробовали в душе. Это – лучше всего на свете! Кира…

– Ян, не надо. Господи, ну помоги мне остановиться! Ян… Я не могу.

– Почему? – Но он уже снял рубашку с ее плеч и целовал ее грудь.

– О-о-о! Ян… – Голос ее стал седой и низкий. Как тогда, ночью. – Пожалуйста, Ян!!! Я не хочу!

– Хочешь! – сказал он, раздирая остальные пуговицы на ее рубахе.

– Хочу! Но не буду!!!

– Будешь. – Он еще сильней прижал ее к стенке. Выхода практически не было.

– Не буду. Не буду! Не буду!!!

Он немного опешил:

– Ну я же вижу, ты вся дрожишь, ты готова взорваться! Кира, почему? Иди ко мне… Иди, девочка моя…

Из последних сил, дрожащим голосом, четко выговаривая каждое слово, сказала:

– Ян. Я очень. Сильно. Люблю. Другого человека. Поэтому и не буду.

Ян замер, не выпуская ее из рук. Его лицо не изменилось, просто очень сильно побледнело.

– Другого человека? – повторил он как эхо.

– Да. А Ты… Тебя я просто хочу. Но не могу… Ой, Ян, прости! Что я такое говорю… Прости!

Он закрыл глаза и пошатнулся.