Ангел на метле - Дарья Донцова

Светик отхлебнула кофе.

– Попробуй положить сюда кардамон и чуток корицы, – внезапно предложила она. – Один мой знакомый суперкофе варит, как раз с кардамоном и еще чего-то добавляет, могу узнать рецепт.

– Ты уронила губную помаду. – Я решил свернуть на нужную дорогу.

– Где? – изумилась Светик.

– Вот, – кивнул я на тюбик, – он лежал у вешалки.

– Это не моя! Кто-то из гостей оставил.

– Исключено! Сюда не заглядывают женщины.

– Правда? – захихикала Светик. – Прикольно.

– Косметика твоя, – настаивал я.

– Я не пользуюсь дешевкой! – отрезала девушка.

– Все же посмотри!

– Только ради тебя возьму эту дрянь в руки, – скривилась кокетка. – Слушай, она не открывается!

– Поверни верхнюю часть, – посоветовал я.

Светик, прикусив нижнюю губу, послушалась.

«Эй, чем занимаешься», – раздался голос Наташи Капустиной.

– Мама!!! – заорала Светик. – Кто тут?

«Не заводится, блин!» – прозвучал ее же голос из тюбика.

– Не узнаешь? – спросил я.

«– Куда собралась?

– По делам.

– Хочешь подвезу?

– Вау, давай!»

– Это что? – почти теряя сознание, залепетала Светик. – Не понимаю…

– Собственный голос странно слышать со стороны, – пояснил я, – но неужели ты не узнала Капустину? Она мертва, давай расскажи, кто убил ее?

Светик опрокинула чашку с кофе, темная жидкость стекала на пол, но мне было наплевать на это.

– Светлана! Капустина никогда не была журналисткой, – резко сказал я.

Девушка сгорбилась.

– А кем же она… была?

– Детективным агентом.

– Мамочки!

– Ее наняли расследовать смерть Романа Бурлеева.

– Боже! – окончательно растеряла наглость Светик.

– Вся беседа с тобой записана на диктофон, там, кстати, есть твоя замечательная фраза про живого таракана и дохлого лебедя, – окончательно добил я ее.

Блондинка посерела, из ее рта вырывались нечленораздельные звуки. Я спокойно закурил сигарету, забыв спросить у нее разрешения.

– Я с ней не встречалась, – прозвучала наконец из уст гостьи относительно внятная фраза.

– Кисонька, – покачал я головой, – на твою беду, я коллега Наты, вот удостоверение. Знаешь, криминалистика шагнула далеко вперед. У тебя возьмут образец речи, грубо говоря, засунут запись в компьютер и легко докажут: на пленке говорит Светлана. Понимаешь, что тебе светит? Лет десять, за убийство!

– Я никого и пальцем не тронула, – просипела она.

– Но это сделал по твоей наводке Антонио! Фраза про живого таракана сильно подействует на судью.

– Ваня, Ваня, Ваня, – судорожно зашептала лгунья, выпутываясь из полотенца, – делай со мной что хочешь! Давай я выйду за тебя замуж? А?

Я поднял упавшую на пол махровую тряпку и набросил ее на плечи девицы.

– Дорогая, я не принадлежу к категории мужчин, которые теряют голову при виде голой груди. И потом, не в обиду тебе будет сказано, я видал женщин намного красивее. Но вернемся к основной теме нашей милой беседы: кто-то под кличкой Антонио вынуждает тебя совершать преступления. Тебя шантажируют, верно?

Светик отчаянно закивала.

– Может, расскажешь мне все? – предложил я. – Вместе подумаем, как тебе помочь!

Светик схватила мою чашку с кофе, выпила ее одним глотком и тихо попросила:

– Принеси халат. Похоже, мне деваться некуда, из двух зол следует выбрать наименьшее.

– Правильное решение, – кивнул я и пошел в ванную комнату.

Получив велюровый шлафрок, Светик закуталась в него и сказала:

– То, что я сейчас расскажу, известно лишь мне. Вернее, до недавнего времени я считала, что тайна погребена глубоко под землей, но, оказалось, есть людишки, которые раскопали эту историю. Ума не приложу как. Мне двадцать восемь лет, – внезапно добавила она.

– Ты выглядишь на десять лет моложе, – удивился я. – Я считал тебя почти подростком.

– Я знаю о производимом впечатлении, – призналась Светик, – и пользуюсь этим, не говорю мужикам правду. Да и зачем? У меня есть сестра, Юля… вернее, начну не с этого. Еще раз. Когда мне было шесть лет, мама вышла замуж за Юру и через год родила Юльку…

Я был единственным ребенком в семье, отцу не удалось уговорить Николетту родить еще раз. Маменька не желала портить фигуру и превращаться, как она говорила, в «вечно беременную курицу». Немного странное заявление, если учесть, что несушки откладывают яйца, но Николетту всегда отличало полнейшее отсутствие логики.

Однако речь у нас пойдет не о маменьке. Я, конечно, знаю, что многие близкие родственники становятся врагами. Еще в Библии написано про Каина и Авеля, а человечество мало изменилось с тех пор, но то, в чем каялась сейчас Света, было ужасно.

Когда на свет появилась Юлечка, у Светы разом закончилось детство. Раньше она была любимой дочкой мамы, Анелии Львовны, лучшей крошкой на свете, но Юля потеснила Свету с пьедестала. Теперь мама постоянно твердила:

– Иди поиграй, мне надо Юлечку покормить. Не приставай, ты уже взрослая.

А когда с работы приходил отчим, они с мамой разворачивали одеяльце и начинали любоваться новорожденной. Светлану Юрий не замечал. Нет, он никогда не обижал девочку, ни разу не поднял на нее руку, не толкнул. У Светы была одежда, игрушки и няня, которая водила ее в школу, вот только новый папа не хотел тратить время на падчерицу, а мама полностью погрузилась в заботы о Юлечке.

– Смотри, Светик, – иногда восклицала плохо осведомленная о психологии детей мать, – какая у нас Юлечка красавица! Похоже, у нее будут шикарные волосы, а не два крысиных хвостика, как у тебя!

Глупая женщина вовсе не хотела обидеть старшую дочку. Она с простотой, которая, как известно, хуже воровства, отмечала: у Светы на голове две былинки, не очень ровные зубы, короткие ноги, а вот у Юлечки уже в раннем возрасте копна волос, и даже идиоту понятно, что младшая сложена как богиня.

Представляете, какие семена посеяли мать и отчим в душе Светика?

Совсем плохо стало, когда годовалая Юля научилась ходить, она стала рвать тетради Светы, ломать ее игрушки и капризничать. В свое время за отличное окончание первого класса старшей девочке обещали купить котенка, но когда Света, продемонстрировав дневник, в котором стояли одни пятерки, наивно спросила: «Мы поедем на Птичку в воскресенье?», Юрий категорично отрезал:

– С ума сошла! В доме маленькая Юлечка, еще царапины получит!

А мама добавила:

– Нельзя быть такой эгоисткой.

Глава 17

Теперь понятно, как чувствовала себя Света, когда в конце мая семья выехала на дачу?

Десятого июня Анелия и Юрий, как всегда, отправились на работу. Света отпросилась у няни погулять, а Ольга Сергеевна, приглядывавшая за детьми, особо не сопротивлялась. На небе появились тучи, назревала гроза. Маленькая Юля безостановочно плакала, и нянька была рада избавиться от старшей воспитанницы.

– Куда ты пойдешь? – бдительно поинтересовалась Ольга Сергеевна.

– К Федоровым, – ответила Света, – они меня обедать звали.

– Не вздумай приближаться к речке, не пачкай одежду, зайдя в чужой дом, вымой руки, не забудь сказать после еды «спасибо», – провела краткий инструктаж няня и бросилась к закапризничавшей Юле.

Светик ушла, идти было недалеко, Федоровы жили на той же улице, и девочка побежала коротким путем, через лес. Родители категорически запрещали ей пользоваться лесной тропинкой, Анеля пугала дочь бродягами, которые разгуливают между елками, но Светик была по-детски уверена в собственной неуязвимости, и потом, она не всегда слушалась маму.

У Федоровых собралась большая компания, дети решили играть в прятки, водить выпало Лене Никифоровой. Остальные рассеялись по огромному участку и затаились в укромных уголках.

Светик решила залезть в кусты у сарая, забежала за дощатое сооружение, почувствовала мерзкий запах и тут же поняла, что наступила ногой в дерьмо. Надо было срочно вымыть сандалии, сделать это следовало тайно от подруг, иначе они на все лето навесят на нее кличку Какашка и будут брезгливо морщить носы при ее появлении.

Света помчалась через лес домой. Возиться с испачканной обувью времени не было, девочка просто швырнула сандалии у заднего хода, нацепила кеды, поспешила назад и тут увидела Юлю, упоенно разрывавшую на части плюшевого мишку.

У Светы потемнело в глазах, это был ее любимый Топтыгин, игрушка, без которой она не укладывалась спать. Противная младшая сестра давно зарилась на Мишутку, но Света не давала ей любимца. И вот няня в отсутствие старшей воспитанницы без спроса распорядилась ее игрушкой!

У Светы от злости вспотела спина.

– Отдай немедленно, – коршуном налетела она на Юлю.

– Неть, – ответила малышка и оторвала мишке глаз.

Вся кровь бросилась в голову Светы.

– Ненавижу, – прошипела она и что есть силы толкнула сестричку.

Юлечка не удержалась на ногах, упала и осталась лежать. Света схватила игрушку и хотела кинуться к няне, чтобы устроить разборку, но притормозила и оглянулась. Вечно орущая Юля, готовая пустить слезы по любому поводу, отчего-то лежала тихо-тихо, ее голова была странно повернута, а ноги и руки судорожно дергались.