Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

только это были ликвидаторы. Один из лучших пограничных отрядов, что как раз за изуверами по всей границе охотился.

— Не чурающихся кровавых подработок? — вернув ему улыбку, поинтересовался я. — И как же так вышло, что они превратились в тех, с кем должны были бороться? Не расскажете?

— Думал, вы со мной мыслями поделитесь, — развёл руками Никифор. — У меня ни единой не осталось. Тем более, несколько свидетелей, опрошенных независимо друг от друга, говорят, что это вы начали драку.

— Я её закончил. Не позволив пострадать мирным жителям. И очень надеялся, что шляхтич тоже сбежит. Ведь мы не поговорили. Но получилось как получилось.

— Понимаю. А теперь смотрите, как будет. Вы убили десятерых ликвидаторов, военных на службе царя-батюшки. Не станете отрицать?

— Семь, — поправил я. — Или даже пять… Одну точно прикончили городовые, за что им спасибо. Один куда-то сбежал. Самый умный. Я убивал лишь тех, кто обращался.

— Как благородно, — скривился следователь, переворачивая лист, на котором красовались вполне приличные фотографии. — Но я рад, что вы это не отрицаете. Убийство государевых людей карается высшей мерой — казнью через отправку в дикое поле. Но вы можете дать признательные показания, и меру заменят на каторгу. А то и вовсе сможете отделаться штрафом в казну.

— Ого. Какое щедрое предложение. И я бы им даже воспользовался. Да только есть один нюанс. Кто отвечает за самоуправство этих ликвидаторов в городе?

— О чём это вы? — сделал вид, что не понял, Петрович.

— Они напали на магика, у всех на глазах. За одно это я был вправе… нет, обязан их прикончить, — подавшись вперёд, проговорил я и демонстративно потряс наручниками. — Но я пытался сохранить их жизни, до последнего. Пока они не приняли оборотное зелье и не превратились в то, что у вас на фото. Так что у меня вопрос уже к вам. Откуда у них это средство? Кто ими управлял и допустил такую халатность? Почему отряд, должный находиться на границе, бегает по городу в полном вооружении?

— К счастью для нас обоих, вы не вправе задавать такие вопросы. А то бы не вышли из этих холодных казематов, — махнул на стену из крупных булыжников следователь. — А так, будем считать, что я этого не слышал, а вы — не говорили.

— Ну нет! — рассмеявшись, откинулся я на спинку стула. Он специально был сделан неудобным и угловатым, но моей каменной заднице было всё равно. — Вы, похоже, не понимаете ситуацию. Это не вы меня поймали, это я сдался, чтобы оказаться поближе к тем, кто этими придурками управляет, и развёл тут бардак.

— Вы мне угрожаете? — с нажимом спросил следователь.

— Ни в коем случае, — улыбнувшись, ответил я и аккуратно, чтобы не сломать, снял наручники. — Камень — моя стихия, так что я здесь как дома. Но на вашем месте я бы поторопился, мне они рот не заткнут, значит, попробуют сделать это с вами. По вашему лицу вижу, вы знаете, кто за этим стоит. И кого не просто не погладят по головке за произошедшее, если узнают наверху, а лишат должности, а может, и титула.

— Вы преувеличиваете. Ну было самоуправство, небольшая халатность, не более. Она же не привела к смертям…

— А как же Войцех? — подняв бровь, спросил я.

— Трагическая случайность. Упал, катаясь на лошади, бывает, — поморщился Никифор Петрович.

— А, так они были под его отцом. Судьба иногда жестока, — задумчиво проговорил я, прикидывая, это мне так повезло или наоборот?

Вопрос был важный, потому что мог в корне поменять происходящее. С одной стороны, увидев Войцеха, я тут же столкнулся с десятком профессионалов, готовых даже пожертвовать собой, лишь бы меня прикончить, — это удачей не назвать. С другой стороны, я их победил, и патруль прибыл как нельзя вовремя. Поровну?

Ну нет. Я же в темнице сижу, допрашивают. Но Войцех вообще мёртв. Тут явно ему повезло меньше. Хотя опять же, выжил бы я, если бы городовые не подоспели? Ну… скорее всего, да. Пришлось бы туго, возможно, получил бы ранение или два, но справился. И точно не очутился на допросе следователя.

— Советую вам крайне тщательно обдумывать, что говорите.

— А я вам советую сходить к боярину Клусинскому и задать ему один-единственный вопрос: на что он готов, чтобы сохранить должность. Потому что я не собираюсь сидеть на месте. И если его сиятельство граф не может справиться с собственными подчинёнными, буду задавать вопрос выше. Через наших братьев.

— Вы задержаны за убийство…

— Это была самооборона. Напали на благородного, десять против одного, умерли, — коротко описал я свою позицию, отмахнувшись. — К тому же, говорят, они были не прочь убивать за деньги, брали заказы даже на аристократов. Не было недавно нападений на отдалённые поместья, нераскрытых?

— Вы слишком много себе позволяете!

— Я могу выйти отсюда в любой момент. И в любую сторону. Мне для этого даже двери не нужны, — посмотрев в глаза следователю, ответил я, и мужчина заметно стушевался. — Так что я тут нахожусь только и исключительно по доброй воле. А вот у вас есть шанс не только выполнить свои обязанности, но и получить повышение. Вы уже знаете, кому и какие вопросы нужно задавать.

— Я государев человек, и любые угрозы в мой адрес караются каторгой!

— А разве вам кто-то угрожал? Может, взятку предлагал? Хм… может, я не по-русски говорю? — нахмурившись, сказал я. — Попробуем иначе. Иди. И. Делай. Свою. Работу. Так понятно?

— Вы, очевидно, не понимаете, в каком положении оказались, — внезапно наклонившись вперёд, сказал Петрович.

— А-ха-ха! — искренне рассмеялся я и улыбнулся от уха до уха.

Пожалуй, не учи меня праву, не таскай по тысячам симуляций судов и слушаний — я бы стушевался. Да, я не знал местных законов, и вряд ли они походили на те, что пришлось изучать мне. Но я знал несколько вещей. Первая — напали на меня. И собирались убить. Вторая — сейчас я представлялся боярином со всеми вытекающими привилегиями. Третья — меня атаковали преступники. Тут всё было прозрачно: мощное оружие в городе, броневик, использование эликсиров и оборотных средств.

Существовать такая группировка могла только под прикрытием, которое вполне мог обеспечить тысячник. И вот тут была вилка.