Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

телу, сколько было видно, полезла густая жёлтая шерсть. Дёргаясь, он всё увеличивался в размерах, уже став на голову выше меня. И по достоинству оценив этого монстра, то ли огра, то ли вервольфа, я решил не дожидаться полной трансформации.

Кувалда прилетела ровнёхонько в подбородок твари, опрокинув её на мостовую, и завершающим ударом, в который я вложил все силы, череп монстра разлетелся на мелкие ошмётки. После такого не живут. Тело ещё дёргалось, меняясь, но вот сражаться оно уже не могло. Ну не побежит же он без головы, словно петух?

— Не-е-ет! — в этом вопле было столько отчаянья, что я даже на мгновение пожалел наёмников. Не больше, потому что за ним последовало: — Сдохни! Сдохни, тварь!

А затем чёткий, хорошо различимый лязг затвора. Темно, чёрт побери, неудобно сражаться, но локализовать угрозу я сумел. Откуда-то из переулка, где началась перестрелка. Помня о монструозных пулях, что пробивали даже каменную кожу и вполне могли отколоть от гранитной статуи ногу или руку, я поспешно шагнул за броневик.

Вовремя. Хотя как сказать. По борту паромобиля ударило попадание, и машина ощутимо качнулась.

— Оборотки! Используйте их! — раздался всё тот же женский голос. — Без Медоеда нас всё равно всех повесят! Убьём тварь!

— За голову! Ватажока помстю! — донеслись до меня несколько голосов, но среди них был один очень тихий и, вероятно, самый разумный: — Ну, нафиг…

Но он утонул в зверином вое, идущем сразу из трёх-четырех глоток. А ведь я же хорошо бил, нормальные люди после такого не поднимаются. Выглянув из-за борта, понял, что нужно было сразу головы отрывать, потому что тело Медоеда всё ещё дёргалось на мостовой, а вот наёмники…

Теперь, видя их вблизи, я отчётливо понимал, почему таких назвали изуверами. Четыре исковерканных, словно их рисовал восьмилетний ребёнок без особого таланта, монстра приближались ко мне, зажимая между броневиком и стеной каменного дома. Совершенно непохожие друг на друга и одинаково страшные в своём уродстве.

И силе, чего уж скрывать. Все выше двух с половиной метров. Один — толстый, оплывший жиром так, что с шеи он свисал несколькими воротниками, а на лице едва были видны крохотные глазки. Как это вообще дышало — понятия не имею. Этакий медленно ковыляющий колобок. Пожалуй, даже смешной, если бы не тащил в руке обломок фонарного столба.

Второй — длинный, тощий, с гипертрофированной правой рукой, свисающей до земли, в которой он сжимал кажущуюся игрушечной саблю. И опять, выглядело бы как карикатура, если бы не мощный мышечный корсет.

Третий — просто раздутый культурист, вот только закованный в броню. Вдавленный шлем лопнул, высвободив рог. Враг уже метался по полю брани, собирая ворох оружия.

Но больше всего перекосило оравшую женщину. Она вышла из переулка, на мгновение попав в свет фонаря, и я смог её рассмотреть. Огромные, на пол-лица глаза, переконопаченный нос и рот, сдвинутые набок, чтобы не мешать прицеливанию. Как я это понял? Потому что приклад здоровенной, в моём мире считавшейся противотанковой винтовки врос в её плечо. Правая рука исчезла полностью, став с оружием одним целым. Искривлённый большой палец удлинился и теперь цеплялся за затвор, а указательного вообще не было видно, терялся где-то в районе спускового крючка. Вторая рука оставалась почти нормальной, только толстой. И ноги-тумбы.

А дальше разглядывать было некогда. Лязг затвора был слышен даже сквозь плоть. Дуло винтовки дрогнуло, и я едва успел спрятаться, тяжёлая пуля пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица и выбила осколки из кирпичной стены.

В тот же миг послышался хлопок и, выглянув, я понял, что не вижу тощего. А в следующую секунду заметил смазанное движение и на автомате прикрыл голову. Искривлённая сабля рухнула на меня, едва не пробив каменную кожу. Орудуя своей гипертрофированной конечностью, как хлыстом, тощий бил с разных сторон, высекая искры и тупя оружие.

Будь я обычным человеком, меня бы уже искромсали, но возобновляемая каменная кожа принимала на себя все повреждения. Подгадав момент, я отмахнулся кувалдой, целясь по ногам твари, но она легко спрыгнула, и в этот момент я понял, что план уродов сработал. Я слишком долго сидел на одном месте.

Снайпер, скорее всего, уже сменила позицию, с двух сторон я зажат, с одной — бронеходом, с другой — кирпичной стеной. Высунусь — получу пулю, с гарантией. И скорее всего, рогатый рыцарь уже ждёт меня на выходе, тощий прикрывает крышу, толстяк… хотя фиг с ним, он мог и не дойти. Хорошо обложили. Только вот…

Полностью взяв под контроль стихию камня, я сжал её возле сердца, вытягивая из остальных частей тела. Разом уменьшился на голову и вернул обычные человеческие пропорции. А затем юркнул под бронемобиль и пополз, таща за собой кувалду. Да, я рисковал. Если бы тощий сообразил бить не только сверху, но и снизу, шансов у меня бы не осталось, но они видели меня лишь в каменной форме, и такого хода явно не ожидали.

Я же, подобравшись вплотную к тощему, стоявшему прямо за броневиком, чуть выпустил стихию и с утроенной силой зарядил ему по голени кувалдой. Послышался отчётливый хруст, тварь рухнула на мостовую, и только потом взвыла.

Рядом с моей головой ударила пуля, осыпав мелкой каменной крошкой. Я же, схватив тощего за ногу, подался назад. Он сопротивлялся, пытался достать меня саблей, но я подмял урода под себя и легко свернул ему шею. Благо та тоже стала тонкой — хватило одной рукой.

Неожиданно послышался быстро приближающийся звон колоколов. Это было так непривычно, что я даже растерялся на секунду. Но отползать не перестал — снайпер всё ещё выцеливала меня под машиной. Только выбрался, как небольшой закуток, в котором мы сражались, залило светом прожектора.

— Всем бросить оружие, именем графа Воронцова! — выкрикнул явно заученную фразу зычный голос.

Раздался выстрел, и прожектор погас.

— Твою ж мать! Изуверы! Пли!

Послышались отдельные хлопки, а вслед за ними свист стрел. Выглянув из-за укрытия, я увидел, что мои противники отвлеклись на прибывшую стражу. Жирдяй, так и не добравшийся до броневика, развернулся, волоча собственную задницу по земле. Рыцарь прикрывался от игл щитом. А снайпер куда-то исчезла, вероятно, спрятавшись в переулке или в поисках лучшей позиции.

В принципе, городовые отлично справлялись, и я даже малодушно подумал, что они и без меня разберутся с изуверами. Но тут жирдяй весь затрясся, выгнулся дугой, а потом исторг из растянутой пасти струю блевотины, попавшей прямо в патрульную машину. Оттуда