Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

Прогремел выстрел, и в верхней части стола, там, где мгновение назад была моя голова, появилась здоровенная дыра. Как так? В этом мире же нет огнестрельного оружия⁈ Хотя звук выстрела был другим, незнакомым, но вот сила удара вполне соответствовала ружью двенадцатого калибра.

— Ещё! — раздался удаляющийся крик, и затвор вновь лязгнул.

И это их было ошибкой, ведь я безошибочно определил позицию стрелка — балкон соседнего здания, и, не раздумывая, зашвырнул туда скамейку. Судя по крикам и мату — попал.

Жаль, не прибил тварь. Потому что пока отвлёкся на снайпера, остальные либо разбежались, либо уже сверкали пятками. Рыкнув от досады, я рванул за ними, понимая, что стоит упустить, они затаятся и потом ударят в самый неподходящий момент. В то, что они оставят меня в покое после того, как одного я с гарантией покалечил, я даже не верил. Как и в то, что у выжившего можно что-то быстро выяснить.

Проще не упускать след, тем более что паре наёмников я знатно засандалил скамейкой, и бежали они прихрамывая. Ровно, блин, до того момента, как на перекрёстке не показался бронированный паромобиль с турелью на крыше.

— Да ну нет!.. — не веря, что попался на такую простую уловку, пробормотал я и едва успел закрыться столом.

Турель загудела, и в меня полетел целый веер из железных игл. С бешеной скоростью они врезались в доски, постепенно прогрызая себе дорогу. Я же вбежал в авто, в последнюю секунду почти полностью отпустив окаменение.

Пусть скорость у меня была не слишком высокой, километров восемь в час, но вот максимальная масса достигала тонны две. Удар вышел мощный. Морду броневика сдвинуло в сторону, прижав к каменной стене дома, а давший по газам водитель лишь сильнее впечатал машину.

— Да какого хрена вы творите! Это же просто изувер! — неожиданно донёсся до меня негодующий крик Войцеха.

Я оглянулся и увидел его, сидящего на лошади. Он понял, что я его заметил, и, пришпорив клячу, рванул прочь. В этот раз мне даже выстрелить ему вслед было не из чего, разве что…

— Оружие пролетариата, — усмехнулся я и, наклонившись, вырвал из мостовой приличных размеров булыжник.

Размахнулся, кинул и вполне удачно — каменюка прилетела парню куда-то в район поясницы. Шлях отчаянно вскрикнул, схватился за спину, но удержаться в седле не смог и рухнул. Но его нога застряла в стремени, а перепуганная лошадь помчалась дальше, задорно стуча окровавленной черепушкой по бордюрам и неровностям мостовой.

Броневик же дал задний ход, пытаясь меня задавить, но, не то двигатель был маломощный, не то вес избыточный, я успел посторониться и от души врезать по траку, сбивая гусеницу. Менять их меня тоже учили. Лишившийся опоры транспорт глухо затарахтел, вращая пустым валом, и замер.

— Ну всё, пипец тебе! — прорычал главарь наёмников, появляясь из-за броневика. — Ты мне за всех ответишь.

Судя по тону, он больше храбрился, чем верил в свои слова. Профи во время дела не разговаривают, силы экономят. А этот… Но надо отдать должное: в гостином дворе он сидел в одной рубахе, а теперь в полном доспехе, да ещё и в камуфляже поверх металла. Быстро экипировался. В руках — двустволка со здоровенным баллоном под дулом.

Ждать, пока он всадит мне пулю в брюхо, я не стал. Взял окаменение под контроль и бросился на врага, выставив перед собой остатки стола как импровизированный щит. Грохнуло так, что даже запах озона померещился, воздух наполнился озоном и какой-то едкой смесью газов, а в бок мне прилетело сразу две стальных плюхи.

Это. Было. Больно.

Каменная кожа не выдержала такого издевательства и рассыпалась. Хорошо хоть этого оказалось достаточно, чтобы пули прошли по касательной, ободрав кожу и оставив длинные кровоподтёки.

Урод перезарядился почти мгновенно, откинул стволы, удерживая дробовик одной рукой, второй уже достал пули и зарядил раньше, чем я оказался рядом. К счастью, летящий в него стол он не просчитал. Здоровенная деревяшка опрокинула наёмника на спину, выиграв мне пару секунд. Их впритык хватило, чтобы добраться до противника и пнуть его по плечу.

Смачно так, до хруста костей. А главное как раз вовремя. Ведь из броневика уже начали выпрыгивать вооружённые и облачённые в доспехи подельники.

— Мёд, какого хрена? Ты живой? — в ужасе заорали они и тут же открыли подавляющий огонь, стараясь отогнать меня от тела, на котором валялся остаток стола. Учитывая, что защиты у меня не осталось, я чуть не сдох. Едва успел подхватить двустволку и отпрыгнуть за паромобиль, как противники бросились на меня с двух сторон, а один полез ещё и сверху, с крыши.

Испугал меня и сделал это совершенно зря. Спасаясь, я выстрелил, и тяжёлая пуля пробила ему шею и ключицу насквозь. А я, стащив тело, швырнул его в остальных. Подыхающий наёмник приземлился просто шикарно — снёс двоих сразу. С другой стороны броневика на меня выскочил мужик в полном доспехе и с самым страшным оружием — кувалдой на длинной рукояти.

— Чё началось-то? — успел выкрикнуть я, но вместо того, чтобы отступать или пытаться увернуться, просто выстрелил в упор. Тяжёлая здоровенная пуля и в этом случае не подвела, хоть и расплылась бесформенной кляксой, но оставила в нагруднике здоровенную, сантиметров десять, яму.

Рыцаря отбросило на мостовую, и он начал с кряхтением подниматься. Я же, понимая, что перезарядиться нечем, перехватил бесполезный дробовик и использовал его как дубину. С первого же удара погнул и стволы, и шлем рыцаря, но он выдержал ещё три, пока внутри не смялся череп. От обреза тоже мало что осталось, но я по этому поводу не переживал — теперь у меня была кувалда.

— Легковата, — пробормотал я, взвешивая вражеское оружие в руке. А потом сообразил, что в пылу схватки отпустил стихию камня, так что пока что сила моя значительно выше человеческой.

— Мёд! Мёд, вставай! — донеслись до меня отчаянные крики, и наёмник с раздробленным правым плечом в самом деле начал подниматься.

— Это ты зря. Я ведь мог бы посчитать тебя мёртвым, — прогудел я, перехватывая кувалду. — Сдавайтесь, и я подумаю, кого из вас пощадить.

— Лучше сдохнем, — зло ухмыляясь, выплюнул наёмник и быстро сунул что-то в рот. — Бегите! Я его задержу!

— Нет! Не смей, Медоед! — раздался женский плач, но было уже поздно. Наёмника перекосило, правая рука пошла наростами, по всему