Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

донеслись крики и кашель, транспорт окутался кислотным облаком, и ответный огонь прекратился.

Да что ж ты будешь делать… Подхватив единственное оружие, я вновь активировал каменную форму и рванул к врагам. Незаметно сделать это не вышло бы при всём желании, каменные подошвы грохотали, словно барабаны. Впрочем, я и не скрывался, главное — добраться до блевуна, пока он не повернулся.

На бегу, размахнувшись, я обрушил кувалду на голову жиртреста и мог поклясться, что попал ровнёхонько в лоб, но вместо того, чтобы мгновенно сдохнуть, противник просто пошатнулся. Его голова ненадолго погрузилась в слои жира, полностью скрывшись из вида, а потом всплыла, словно соответствующая субстанция.

Меня же перехватил рогатый, бросившийся наперерез. Слишком быстро и точно для такой туши. Хорошо хоть я ожидал подобного и успел отступить в сторону, раскручивая кувалду для следующего удара. Стало ясно, что жир для монстра — это не просто уродство, но и броня, и даже поддерживающий элемент.

Да только без каркаса костей далеко ты не уйдёшь, каким бы слоем жира ни заплыл. Кувалда влетела прямиком в колено монстра, пробив его буквально насквозь и заставив ногу неестественно вывернуться. Вот только оружие увязло, и я не смог его вытащить, пришлось бросить кувалду, чтобы не лишиться руки.

Потому что очухавшийся рыцарь был тут как тут и тоже метил мне по суставам. В руках его было два коротких, кажущихся игрушечными, топора. И орудовал он ими с завидным умением. Хорошо, что в прошлый раз кувалду удалось отобрать до того, как он показал всё, на что способен.

Мне пришлось отступать, постоянно обновляя каменную кожу. Если бы не моё полное сродство с этой стихией, тут бы я и остался, с проломленным черепом. А так я просто раз за разом восстанавливал выученную форму и выжидал момент для контратаки. Должен же он выдохнуться?

Не дождался. Кто-то из городовых всё же пришёл в себя, и с броневика вновь ударили выстрелы.

— Не по мне бейте! По изуверам! — крикнул я, когда несколько пуль прилетело по корпусу. Похоже, стража не делала разницы между мной и врагами, но главное, и в самом деле стреляла по всем. Жирдяй уже истекал белёсой жидкостью, совершенно непохожей на кровь. Но медленно поворачивался на коротких толстых ручонках в нашу сторону.

К счастью, рыцарю тоже досталось. Одна из особенно удачных пуль клюнула его в плечо, попав между пластинами и сбив ритм ударов. Чем я немедля и воспользовался, перехватив его руку и дёрнув вниз. Рогатый не удержался на ногах и рухнул навстречу моему колену. Раздался скрежет сминаемого металла. В этот раз я не стал мелочиться и, схватив за торчащие отростки, свернул твари шею, а затем, оторвав голову, бросил её на мостовую. И хорошо, что, дёрнув тело, поднял его…

Сова выстрелила в ту же секунду, когда увидела мой силуэт, пуля прошила броню рыцаря, его извращённое тело, нагрудную пластину и ударила в каменную кожу, осыпавшуюся крошкой. Попадание обладало такой энергией, что я завалился вместе с рыцарем. Услышал стук передёргиваемого затвора и откатился в сторону.

Как раз вовремя, чтобы избежать новой струи блевотины. Та тут же начала испаряться, образуя кислотное облако, но я уже вскочил, подобрав топоры рыцаря, и почти без замаха кинул их, один за другим, в рожу жирной твари. Увернуться она не могла, так что попал я отлично: раскроил ей носоглотку и верхнюю челюсть. Теперь кислота текла прямо под изувера, растворяя его собственные ткани.

Снайпер попыталась что-то крикнуть, но из её искривлённого горла вырвалось только бульканье, напоминающее клёкот совы. Она дёрнула затвор, раз, другой, но, похоже, магазин закончился. И перезарядить его монстр уже не мог, сросся. Я было подумал, что нужно оружие, чтобы добить тварь, но в этот момент на перекрёсток ворвался ещё один броневик с колоколом.

На его крыше крепилась настоящая башня, с дулом сантиметров десяти. Мгновение стражи ещё выбирали, в кого стрелять. Но затем снайпер повернула свою винтовку в их сторону, и решение было принято мгновенно. Здоровенное ядро, вырвавшееся из дула вместе с облаком раскалённого пара, снесло изувершу, проделав в ней здоровенную дыру.

— Эй-эй! Я свой! Человек! — крикнул я, беря стихию под контроль. — Это они на меня напали! А я оборонялся! Или вы и магиков тоже убивать собрались?

— Поднимите руки вверх и не используйте волшебу! — раздался твёрдый уверенный голос из громкоговорителя. — Прошу не сопротивляться, ваше благородие магик, иначе не пожалеем. В управе разберутся.

Глава 8

Всю ночь меня промурыжили в темнице. Не то чтобы мне было неуютно… Ни холод, ни жёсткая кровать меня не пугали. Если честно, я их вообще не прочувствовал, зато выспался и приход служителя закона встретил довольным, чем заметно выбило того из колеи.

— Значит, вы утверждаете, что, находясь в таверне «Славная дружина», подверглись необоснованному нападению группы ликвидаторов? — листая папку, скучающим голосом проговорил следователь — не старый ещё мужчина, лет сорока пяти, с отчётливой сединой в волосах и в аккуратном, пропахшем табаком сюртуке. Он представился Никифором Петровичем, старшим городским следователем.

— Именно, — спокойно согласился я.

— А вот у меня есть свидетели, что это вы подошли к их столу и использовали заклятье. Что строжайше запрещено без должной причины.

— О, причина у меня была, — усмехнулся я и, повернув голову, показал на длинную царапину возле глаза. — Это след от стилета, которым меня пытались пырнуть. Очевидно, хотели в глаз, но промахнулись.

— Но вы не отрицаете, что подошли к ним первым?

— Я шёл из своей комнаты на выход, хотел свежим воздухом подышать.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Петрович, перелистнув папку. — Один из посетителей таверны заявляет, что вы по имени позвали боярина Войцеха Клусинского и сказали, будто не договорили.

— Хм. Вот этого точно не было. Я заметил, как паренька одного, тощего, зажали здоровые мужики. Матёрые, словно волки в стаде овец. Подумал, что ему, может, помощь какая нужна, вот и позвал. Но имени его не упоминал. Так это Войцех? Слышал о нём, правда, не только хорошее. Рад, что он спасся.

— Увы, боярин мёртв. Его тело кобыла притащила ко двору, — явственно поморщившись, проговорил следователь.

— Вот же изуверы проклятые! И его прибили, и меня чуть не грохнули.

— Ну да, — фыркнул мужчина. — Будь это кто-то другой, у меня бы даже мысли возражать не возникло. Да