Я тебя никому не отдам... - Есения Светлая

Павел обернулся ко входу в палату. Там стояла Ольга, утирая платком зареванные глаза и распухший красный нос.

— Машуня, познакомься. Это моя сестра, тетя Оля!

— Она красивая! И на вас похожа...

Манюнька переводила взгляд с Павла на Ольгу, так и не решившуюся пройти в палату. А затем продолжила полушепотом:

— И она плачет, наверное, тоже боится лечиться, как и я. Давайте, мы ее тоже к себе в семью возьмем...

37. Болезнь

Поездку пришлось отложить.

Еще накануне вечером Аня собрала сумку, приготовила документы, узнала расписание автобусов в праздничные дни. Мать хлопотала по дому, пекла ароматную сдобу, доставала разносолы, чтобы отправить дочь в город с гостинцами. Такая она уж была — хлебосольная, ласковым словом не всегда наградит, а вот сумки с продуктами соберет такие, что не поднять.

Аня же совсем потеряла и покой, и сон. Тяжелое гнетущее чувство завладело ею полностью. Предчувствие это, или просто навалившийся за несколько дней клубок пережитых волнений — она не могла понять. Но места себе найти не находила. Вдобавок ко всему, её старенький телефон все-таки сломался.

С маминого простого кнопочного она дозвонилась в больницу, но все равно — безрезультатно. Писклявая медсестра сначала важно спросила, кем приходится она Манюньке. А потом заученным текстом продекламировала: «Сведения о больных сообщаются только ближайшим родственникам". От такой колкости аж накричать захотелось: «Нет у Манюни родственников!» Но трубку на том конце провода уже повесили. Успокаивало одно: номер Аниной матери был записан у ВерПалны, а значит, если что-то вдруг произойдет, то до неё смогут дозвониться.

Аня металась по комнате, несколько раз выходила во двор, с тоской осматривая окрестности. Да, она дала положительный ответ маме о переезде в поселок, но никак не могла себя здесь представить.

В ночь разболелась голова. И, списав это все на волнение, она не обратила на это особого внимания. А к утру поднялась высокая температура. Горло, раздираемое сухим кашлем, болело нещадно. Ни о какой поездке не могло идти речи. Аня лежала под ворохом одеял и тихонько поскуливала от боли, озноба и вновь накатившего отчаяния. Когда же она теперь увидит Манюню!

Таисия Петровна побежала с утра пораньше в аптеку при фельдшерском пункте, набрала лекарств на все случаи жизни. Дома запарила лечебных травок в термосе, у соседей купила душистый мед и с особым усердием принялась лечить дочь.

Нюшка ее, непутевая девчонка, с вечера выскакивала во двор без одежды, а теперь стонет в бреду с сильным жаром. Извелась вся, бедная, от волнения. Жало материнское сердце тоскою по дочери, но она — сама прожившая всю свою жизнь в поселке — понимала, что деятельной и свободолюбивой Аньке тут не выжить. Зачахнет она в провинции. Кто же знал, что и в городе за столько лет она так и не найдёт своего счастья. Еще и вляпалась в эту историю с детдомовской девочкой. И ведь не отговорить ее теперь! Остаётся только смириться и надеяться, что если будет очередной отказ в удочерении, то дочь примет это достойно и сможет жить дальше своей жизнью. Глядишь, и на личном фронте тогда все наладится.

38. Приговор

Машу прооперировали быстро и без осложнений, если не считать осложнением взбудораженного новоиспеченного папашу. Он довел всех своими переживаниями так, что Олег Иванович не выдержал и выпроводил его из отделения.

— Ты, друг, или иди и отдохни, или лечиться иди! А то сердечко у тебя что-то стало трепыхаться по любому поводу, словно желторотый воробушек. Так-то оно, конечно, понятно, отцовские чувства и все такое. Но ты и правда достал тут уже всех, в печенках сидишь, знаешь ли!

— Я после обеда приду...

— Даже не вздумай раньше вечера! Нечего тут тебе делать! В ночную смену на дежурство — жду.

— Так Маша очнется!..

— Очнется, а потом отсыпаться будет. У нас лучшее отделение в районе! И лучшие врачи! Иди, кому говорят! Все будет в порядке!

Олега Ивановича нельзя ослушаться. Уехал. К Лельке. Через час взвыла она:

— Паша, ты совсем ополоумел, так переживать?! Ты сам говорил, что там операция копеечная! Ничего плохого не случится! Там, в конце концов, Олег Иванович! Неужели не справится?! Успокойся! Иди лучше Игорьку с олимпиадой по математике помоги!

— А вдруг там...

— Паша!!! Иди уже, иначе тресну сейчас, — Оля грозно продемонстрировала сковороду, на которой дорумянивались оладушки.

Но не сиделось ему спокойно. И не мог он не делиться своими переживаниями, иначе его просто разорвало бы от переизбытка эмоций.

Игорек от любимого дяди тоже отмахнулся: "Я сам!"

Павел, надев пальто нараспашку, выскочил на улицу. Колкий морозный воздух сразу охладил его пыл, дал возможность дышать полной грудью.

Решив немного развеяться, Павел решил прогуляться пешком.

От волнения хотелось бежать к Машуне, быть каждую секунду рядом, а вместе с волнением потихоньку, в самое нутро прокрадывалось ничем не замутненное счастье. Маленькими шажочками, осторожно, словно само не веря, что теперь здесь и для него найдётся место.

Мысли перескакивали, путались. Пытался строить планы, но чувствовал себя потерянным. И все еще не верил, что его одиночеству пришел конец.

Не сразу Павел понял, что пришел к дому Анюты. Как же он все это время скучал по этой жизнерадостной девчонке! Как ему, неожиданно для самого себя, стало ее не хватать! Ее нежного голоса, ее ласковой улыбки, ее живого характера. Автоответчик снова сообщил, что Анин номер вне доступа сети. Что же с ней случилось, и как с ней связаться?

В тот же миг телефон зазвонил. Входящий с неизвестного номера. Ну конечно, Аня в любом случае может сама связаться с ним!

— Да, я слушаю!

— Павел Андреевич? — мужской голос.

— Да, это я!

— Здравствуйте. Это Вас беспокоят из молекулярно-генетического центра "Си-Ти-эЛ". Готовы результаты ваших анализов. Вы можете получить их уже сегодня. Приезжайте в любое удобное для вас время до 18.00.

— Спасибо, я буду через полчаса.

Пашка снова бежал до Лелькиного дома. Но, уже не поднимаясь в квартиру, сразу сел в машину и уехал.

До центра генетики он добрался в считанные минуты. Не было терпения стоять на светофорах, петлял дворами.

По указанному адресу — желтое маленькое здание, даром, что название громкое. В фойе обстановка в новомодном стиле «хай-тэк» воспринималась как космический корабль. Внушительно.

— Здравствуйте, вы по какому вопросу? — Блондинка в алом выбивалась из общего стиля, пестрила ярким пятном, но вела себя весьма приветливо.

— Здравствуйте. Я Богородский Павел Андреевич. Приехал забрать результаты анализов.

— Пройдемте,