Я тебя никому не отдам... - Есения Светлая

прости. Я, может, просто трусиха. Не знаю. Но вдруг это не она? Анализы только ещё будут готовы послезавтра. Ведь всякое может быть! Вдруг девочка просто очень похожа?

— Лель, зачем ты это всё...

— Паш, завтра операция. Она разволнуется. А так нельзя! И сегодня ты ей скажешь: "Я твой папа". А потом окажется, что нет... Ты только представь, на секунду...

— Лель, я понял. Во-первых, она — моя. А во-вторых, скажи-ка мне, сестричка, что связывает эту девочку и Аню?

— Аню? Она Машу уже почти четыре года неофициально опекает, ей только удочерить девочку не дают. А так она ее любит, как родную.

— Вот и я уже люблю, как родную. И мне уже неважно, какие там результаты будут. Понимаешь? Я устал, Оль. Устал искать. И мне любовь, предназначенную для дочери, нужно кому-то отдать. Иначе все просто болью развеет. Поэтому сегодня я с ней поговорю. И скажу, что очень хочу, чтобы такая замечательная девочка стала моей дочкой. Я — не дурак, волновать ее сильно не буду, все сразу рассказывать не собираюсь. Так что, ты сама смотри, пойдешь или нет.

— Я пойду, Паш, пойду. Все правильно ты говоришь. Она нам не чужая.

36. Признание

Павел метался по кабинету, как раненный зверь в клетке. Навалилось разом всё: и выворачивающий наизнанку страх, и любовь к маленькой дочке; любовь, настолько всепоглощающая, что ей было невыносимо тесно внутри. С минуты на минуту должна приехать Лёлька, чтобы встретиться с девочкой, как и договаривались. Но после утреннего разговора Павел уже не был уверен в том, что это необходимо.

Не потому, что существовала вероятность того, что они — не родные. И не потому, что в этом случае удочерить Машу будет сложнее. Он боялся больше всего быть отвергнутым. Расстроить девочку этим сложным разговором перед предстоящей операцией. Боялся, что своими словами мог разбередить душевную рану ребенка. Была бы здесь Аня, наверное, она бы смогла найти нужные слова и для него, и для Машеньки.

— Павел Андреевич! — в кабинет ворвалась практикантка Юленька, взбудораженная, напуганная. — Павел Андреевич, там девочка, Маша из седьмой палаты! Она плачет, а я не могу ее успокоить! И не знаю, почему плачет...

Павел в тот же миг стремительно покинул свой кабинет, так и не дослушав медсестру и едва не сбив ее с ног на выходе, помчался к девочке.

Малышка сидела на кровати, в обнимку со своим плюшевым медведем. Слезы, словно градины, текли по щекам, капали на пижамку.

— Машуля, ты чего тут сырость развела? — девочка вздрогнула, подняла глаза на доктора, но также продолжала беззвучно всхлипывать. Павел, уже не церемонясь, присел рядом, подтянул ее к себе, поудобней усадил на коленях. Прижав ее кудрявую головку к груди, потихоньку стал укачивать и гладить по спинке. Маша стала немного успокаиваться, доверчиво прижавшись к мужчине.

— Машуля, я — твой доктор. И на завтрашний день у нас с тобой большие планы. Ты помнишь? — Маша кивнула. — Мы договорились с тобой не бояться. Да?

— Да, — шепчет малышка.

— А я прихожу, и что я вижу? Машуля ревет! А почему она ревет? У нее что-то болит?

— Нет, не боли-ит...

— Значит, всё-таки моя малышка боится?

— Я не твоя малышка! Я Анина, — заупрямилась девочка, пытаясь отодвинуться.

Ну хоть какая-то реакция!

— Моя, Машуля! Моя и Анина. И ты зря боишься, все будет хорошо. Я тебе точно говорю! Завтра приедет знаменитый московский доктор, и он тебя полечит. А я тебе обещаю, как только ты проснешься, я буду рядышком.

— А Аня?

— Машуня, я ей звонил несколько раз. Честно. Но у нее телефон недоступен. Наверное, она куда-то уехала.

— Она к мамочке своей уехала.

— Ну вот, видишь, ты сама все знаешь, даже больше меня. Значит, она, как только приедет, сразу с нами свяжется. Машуль, я вот с тобой один вопрос хотел обсудить! Очень важный.

Маша уселась поудобнее рядом и важно кивнула.

— У меня когда-то была дочка. И она потерялась. Ее украли. Я ее очень долго ищу, но никак не могу найти. И вот знаешь, я когда увидел тебя, то понял, что мы с тобой очень сильно похожи.

Маша отпрянула, недоверчиво и как-то особенно пристально разглядывая лицо Павла.

— Я знаю, Маш, что возможно такое, что ее приютила какая-то семья. Но я, как только тебя увидел, решил, что именно ты — та моя потерянная девочка. И я бы очень хотел тебя удочерить.

— Правда? Вы меня можете забрать к себе домой?

— Да, Машуня, могу. Это будет долго оформляться, нужно много документов собрать. Но я так хочу. Очень хочу быть самым настоящим папой для такой хорошей девочки, как ты!

— А если я — это не она, не ваша девочка? — Машины слезы уже высохли, а щечки горели от волнения, — Если вы ее найдете, меня обратно вернете в детский дом?

— Нет, Маша, тебя я уже обратно ни в коем случае не верну! Я думаю, что ты же не будешь против сестры, если вдруг такое случится? И я уже тебя полюбил, и не смогу разлюбить! Ты разрешишь мне начать оформлять документы, чтобы стать твоим папой?

Маша смотрела своими огромными синими глазищами на Павла. Серьёзно и строго. Оценивающе, правду ли говорит этот дяденька- врач?

Каждая секунда её молчания казалась для Павла вечностью, бешеный стук сердца оглушал набатом. В горле пересохло, а ком стоял такой, что не взглотнуть.

Маленькая, взволнованная, такая искренняя, Манюня шёпотом вынесла свой приговор:

— Я, наверное, согласна...

Павел только сейчас понял, что не дышал. А потом, со вздохом, с каждой каплей воздуха в него снова начала возвращаться жизнь. И уверенность, что все получится.

— Только у меня есть одно условие. Вы же все равно анализы сделаете, чтобы проверить, папа вы мой или нет?

Павел понимал, что разговор с ребёнком будет не из легких. Но не настолько.

— Так, Маша, откуда ты знаешь про такие анализы?

— Я уже, вообще-то, большая, вот и знаю про такие анализы.

— Да, Маш, сделаю. Это плохо?

— Нет, это хорошо, что вы сами догадались. Вдруг все-таки это я у вас потерялась! Тогда вы — точно мой папа.

— Так какое условие, Машунь?

— Вы мне покажете, что получится! Я хочу знать, какие анализы получатся. Взаправду!

Паша улыбнулся. Такая упертая, такая смышленая! Копия Лелька! У него с каждой минутой оставалось все меньше сомнений, что это его малышка.

— Договорились. Но, у меня тоже условие! Какие бы там результаты ни были, я все равно буду твоим папой!

— Это по-честному!