Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

— Ты это чего, братец? — прошипел Зубов.

Василь указал куда-то вниз и так же тихо ответил:

— Тама они?

— Где это? — не понял следователь.

— Внязу. Вон, видали, каменные столбы высятся над макушками. Это оно и есть — Змеиное Урочище. Тама ваши цыхани и обосновались.

Зубов кивнул, заметив, как перекрестился околоточный.

«Тьфу ты, опять эти поверья в черта и братии его», — подумал следователь. Но ругать Гвоздева не стал. Пускай хоть десять раз покрестятся, лишь бы польза делу была. А предрассудки он обязательно развеет, дайте только время распутать этот скатавшийся клубок тайн.

— Оставайтесь здесь, я скоро, — ответил Зубов и достал пистолет.

Лодочник облегченно выдохнул. А вот Гвоздев не на шутку забеспокоился: как это он высокое начальство без сопровождения отпустит? Но следователь оказался непреклонен:

— Я если что случится, обязательно знак подам.

— Какой еще знак? — не понял околоточный.

— Филином заухаю.

Зубов с детства любил подражать разным птицам. И выходило у него это очень здорово, не отличишь. В городе, правда, эта наука без надобности, а здесь, стало быть, пригодиться.

— Так что ждите меня со щитом, а не на щите, господа хорошие, — произнес Зубов и начал спускаться в дышащую холодной сыростью низину.

Лес он любил, но открытый, просторный, с цветочными полянами и березовыми рощами. А здесь все было иначе — поэт бы такое даже не смог описать. Все мрачное, унылое, изрыгающее зловещее безразличие. Что не дерево — то гнилое, что не кочка — то рассадник жуков и мокриц.

Прав Василь, здесь не то что жить, существовать никак невозможно. И тут возникает вполне закономерный вопрос: зачем цыгане выбрали такое гадкое место? Подальше от людей? Сомнительно. Здесь, в принципе, места нехоженые, селись ближе к берегу, где свет и пропитание, никто бы не побеспокоил. Тогда в чем причина? Урочище. Наверное, это ближе к истине. Про кочевой народ много прибауток ходит, и все они не лишены сверхъестественной основы. Дурманят разум, проклинают душу, подчиняют тело — таких протоколов Зубов в свое время много прочитал. Так что наличие древнего деревенского захоронения — вполне себе причина. Иначе какой смысл терпеть такие неудобства?

На этом рассуждения следователя и закончились, потому что, погрузившись в туман, он едва не наткнулся на полог огромной кибитки, которая скалой встала на его пути. Затаив дыхание, Зубов встал на цыпочки и осторожно заглянул внутрь — благо, дыр и рваных заплат было предостаточно.

Внутри было темно, и лишь часть, что примыкала к бричке, хорошо различалась, позволяя рассмотреть множество тряпья и пару коробов со скарбом. «Ничего интересного», — отметил про себя Зубов и решил обойти препятствие справа.

Пригнувшись, он осторожно выглянул из-за угла. Важно было узнать, где стоят на привязи лошади — эти чуткие животные с легкостью могли почувствовать чужака. Правда, на людей они реагировали менее вспыльчиво, в отличие от дикого животного.

— Так, что тут у нас? — одними губами произнес Зубов. Прием давний и излюбленный, нечто вроде самодисциплины. Вроде как озвучиваешь собственные мысли, чтобы не упустить ни одной детали.

Сильный туман усложнял любую возможность наблюдения. Как Зубов не всматривался в пустоту, смог рассмотреть только треногу с котлом и лежащих у потухшего костра двух цыган. Вернее, он смог разглядеть лишь огромные фигуры, накрытые то ли шкурой, то ли одеялом. Но вывод сделал точный: там два представителя Табора.

Чуть правее высилась странная постройка, больше напоминающая юрту, чем привычную палатку. А рядом еще несколько кибиток и, кажется, стоящий в полный рост человек. Тощий, высокий, в сапогах и длинном пальто, а на голове модная шляпа. Стоял он облокотившись на палку. Стоп. Зубов присмотрелся. Поторопился он с выводами: не палка это, а карабин. Только чего же он сторожит не с окраины. Кому его дозор в самом центре стоянки нужен?

Интересно, один тут сторож или несколько? «А то ведь может неприятный конфуз случиться, примут меня за воришку и стрельнут без суда и следствия, — рассудил Зубов. — Впрочем, воровать у конокрадов и первостатейных мошенников так себе история, — тут же продолжил размышлять соглядатай».

Но следователь все-таки решил рискнуть.

Сделал шаг, второй — осторожно, словно кот, готовящийся схватить мышь. Подошел к костру, присел, выставил руку — жара не было, потух давно. Прислушался к тишине: храпа или сопения не слышно. Неужели цыгане спят как цуцики? Непохоже. Приклонил голову еще ниже к куче тряпья и мгновенно оценил, что люди у костра мертвы.

— Не дышат, — одними губами произнес Зубов. Закусив губу, он развернулся и уставился на сторожа. Отсюда он выглядел как монумент, навроде статуи. Но при более ближнем рассмотрении стало понятно, что высокий цыган скорее пугало, чем каменное изваяние.

Оказавшись рядом, следователь внимательнейшим образом осмотрел стоявший на собственных ногах труп. Ни единого признака насильственной смерти: ни раны, ни пореза, даже синяка — и того нету. Если бы хотя бы слабое дыхание было, решил бы, что спит.

Дальше Зубов действовал более решительно. Подошел к одной повозке, ко второй, затем зашел в палатку — везде были найдены бездыханные тела. Но главное, что он обнаружил, это белый круг, очерченный солью, — неровная граница, которая оказалась вовсе не кругом, а Рубиконом, отделявшим внешний мир от стоянки Табора.

— И впрямь чертовщина! — уже вслух произнес Зубов. Или все-таки специально обставлено? Оно ведь всегда сподручнее думать про нечистую силу, чем про преступника из плоти и крови.

Тогда опять все срастается. И более ясно даже. Цыгане не очень приятный сосед: кражи, гадания, сплошной обман. Вон один малец-проказник сколько животины попортил, представившись коварным оборотнем. Тут любой терпеливый люд взбунтует. И, конечно, захочет неугодных соседей извести. Сказано — сделано. Чем у нас там травят-то обычно? — Зубов мысленно перечислил названия ядов.

Остановился на мышьяке, потом припомнил белладонну, болиголов и замер, уставившись на огромный каменный столб, — границу, где начиналось проклятое Урочище. Меж двух стволов, растянутый на веревках, висел цыганенок. Тело его было изломано, все в крови. Сразу понятно, что над ним долго измывались, пока мальчонка не испустил дух.

Зубов захотел прокричать филином, но звуки застряли в горле. Он снял котелок и медленно осел на землю.

Глава 10

НАСТОЯЩЕЕ. Запретный остров. Страшилки у костра

Ник склонился над стариком, которого только что спас, и взволнованно уточнил:

— С вами все в порядке?

Старик повернулся на бок, склонил голову и громко закашлял. Изо рта полилась тонкая струйка воды.

— Настоящий зашквар! — прошептала Кира. — Вы ведь могли утонуть!

Но вместо благодарности несостоявшийся утопленник слегка