Рэнт: Биография Бастера Кейси - Чак Паланик

Именно с той ночи Грин Тейлор Симмс прозвал его Гейкльберри Финном. А Рэнт в ответ:

— По правде, мне никогда не стать врачом. И даже не просите меня поделить в столбик. Я мало что могу сде лать, чтобы родители мною гордились...

И подается вперед, чтобы включить радио. Там гавкает Тина. Принимает звонки от медиков и полиции и ведет дурацкую передачу для зевак.

— Но, — продолжает Рэнт, — если я добьюсь, чтобы они думали, что меня плохо воспитали, даже такая малость, как залетевшая от меня девица, их страшно обрадует.

Из радиопередачи «Дорожные картинки»: Последнее сообщение от ребят из «скорой» по смертельной аварии на двести тринадцатом... Смерть наступила под песню «Моя Шарона» группы «Нэк». Это значит, что победителем конкурса «Песня смерти» становится Брайан Лэмбсон. Брайан, если ты нас слушаешь, позвони на студию в течение часа, чтобы получить свой приз. С вами была Тина Самсинг и передача «Дорожные картинки» на «Авторадио»: «Мы знаем, что нужно зевакам...»

Шот Даньян: Когда Рэнт тянется через переднее сиденье к настройкам радио, я замечаю на тыльной стороне его руки надпись синей шариковой ручкой: Р295/30 R22... Р285/30 R22... 425/65 R22.5. Это явно размеры шин. Больших шин.

Кивая на синие цифры, я спрашиваю:

— Ходил покупать машину?

А Рэнт мне:

— Ты хорошо знаешь Эхо?

И откидывается назад.

— Вполне, говорю я. Неплохо.

Грин Тейлор Симмс терпеливо, легонечко жмет на газ. Машина-цель так близко, вот-вот дотронемся. И едет почти по припаркованным машинам. И цель, и охотник крадутся на первой передаче. Воняет инсектицидом. Во рту привкус бешенства.

А Рэнт:

— Я тут подумал ей подарок купить...

Сегодня Эхо не с нами, работает. Занимается всякой фигней, не буду объяснять. Сложно это все. Рэнт говорит:

— А Эхо кого-нибудь ненавидит от всего сердца, очень-очень сильно?

Я ему: мол, разве он не хотел сказать: «любит»? Рэнт пожимает плечами и говорит:

— Разве это не одно и то же?

20 — Свалки

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Благодаря своей зрелищности апогеем культуры автосалок были Ночи Елки. Смысл, как обычно, заключался в выборе условного знака, который неосведомленная публика восприняла бы как нечто обычное, в пределах нормы — или хотя бы как случайность.

К «случайностям» можно отнести кофейные чашки и завтраки в пакетах. Команды использовали их по Ночам Раззявы: например, во время игры «Кофейные раззявы» участники показывали, что они в игре, привинчивая или приклеивая большую походную кружку к крыше автомобиля. Кофе в кружке был факультативен. В случае с «Пакетными раззявами» команды приклеивали к крыше «завтрак» в бумажном коричневом пакете. Обычным людям эти «флаги» казались смешными; некоторые догоняли игроков, смеялись и тыкали пальцами, чтобы водитель заметил «забытый» предмет.

В играх под названием «С нами малыш» использовался другой «флаг». Понятно, что вид ребенка в рюкзаке-«кенгуру» на крыше машины, несущейся по дороге, вызывал несколько иную реакцию.

Шот Даньян (автосалочник): Аукционист начинает торг с пятидесяти долларов:

— Я слышу пятьдесят? Кто даст начальную цену в пятьдесят долларов за лот номер один?

Это эвакуаторная стоянка Сэмми — ночь вторника. В среду аукцион полицейских конфискатов проходит возле радиостанции. Что, круто организовано? По пятницам мы ходим смотреть машины на патрульную эвакуаторную. Полицейские конфискаты с места преступления. Брошенные машины. Захваченные во время облав на наркодилеров или конфискованные за злостную неуплату штрафов. Машины, эвакуированные с платных автостоянок и никому не понадобившиеся. Все это сбывают за бесценок.

Чтобы найти машину, в которой можно несколько дней поездить в краске и клее, а потом врезаться в другую такую же, лучшего места не найти. У некоторых развалюх на окнах написано неоново-желтым или оранжевым фломастером: «Порван зубч. рем. привода». Или «Подвеска двиг. потреск.». На ветровом стекле одного большого четырехдверника, еще замазанного зубной пастой «молодоженов», с консервными банками на хвосте — лот номер 42, — написано: «Конт. кулачков изнош.».

Машина, которую только что выставили на продажу, изрядно помята и поцарапана; на щитке запеклась кровь с волосами.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Кукла-младенец и «кенгуру», конечно, были привинчены к крыше. Большинство команд использовало ту же дыру и болты каждую неделю, чередуя коляску с кружкой или пакетом. Когда машина покрывалась царапинами и выбоинами, а значит, теряла свою привлекательность, многие команды придумывали всякие вариации на основную тему. Вместо кофейной кружки привинчивали кофеварку и поднос с чашечками и блюдцами. Корзинку булочек с шоколадной начинкой. Серебряную вазочку с одной красной розой, подрагивающей во встречном потоке воздуха.

Шот Даньян: Аукционер выводит:

— ...Семьдесят пять, семьдесят пять, кто даст восемьдесят... Кто поставит восемьдесят долларов... Я слышу восемьдесят?..

Рэнт и Эхо ходят по стоянке, заглядывают под капоты. Эхо показывает на разбитые ржавые микроавтобусы с обрывками гофрированной бумаги и надписями: «Команда, вперед! «Тигры» атакуют!» Сиденья и пол забросаны кусками еды и обертками из фаст-фуда, которые владельцы оставили Ночью Футбольной Мамы.

Эхо открывает водительскую дверь «купе», к крыше которого еще привязана искусственная рождественская елка. Нажимает одним пальцем кнопку на стерео, но ничего не происходит. Нажимает еще раз, сильнее, и выскакивает диск.

— Моя любимая джазовая сборка, — говорит она, показывая диск Рэнту. — Вот уж не думала, что когда-то ее услышу!

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Накануне Дня Благодарения забытая простая кружка превращалась в индейку из папье-маше, раскрашенную в коричневый цвет и лакированную. Бокалы с плескающимся красным вином. Солонки и перечницы. Длинные белые свечи в латунных подсвечниках, вместо пламени — лампочки на батареях. Такие внушительные экспозиции означают, что команда выехала в этом автомобиле последний раз. Чтобы установить тарелки с ямсом и спаржевой фасолью, в крыше нужно провертеть десятки дырок.

На пышные проводы автомобиля — их называли «Похоронами» или «Последним забегом» — команды прибывали на «поле» не позже, чем за час до «окна». До официального начала игры проходило настоящее дефиле. Машины щеголяли своими украшениями и красиво прощались, а после игры оказывались на свалке.

Шот Даньян: Скриптохудожник внутри меня всегда ищет, что бы такое записать. Я то и дело тянусь рукой к порту, чтобы переключиться. Например, записать какое-то наблюдение: как выглядит какой-нибудь ржавый автомобиль. Как Рэнт улыбается Эхо, хотя из полуоткрытого капота торчит только ее задница, а голос приглушен слоем металла:

— Дроссельная заслонка ни к черту!

Через несколько машин от них по колеса в грязи стоит разбитая тачка с жестким верхом. На крышке багажника ярко-розовая надпись лаком для ногтей с блестками: «Бомба-Вишенка III». Рядом стоит Тина Самсинг.

Когда Тина сжимает кулаки и направляется прямо по грязи к заднице Эхо, я переключаю порт на запись: будет жарко.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Как я уже говорил, по зрелищности ничто не могло сравниться с Ночами Елок. В этих редких случаях и старые, и новые машины приезжали пораньше, чтобы себя показать. Первонаначальная идея заключалась в том, чтобы привязать рождественскую елку на крышу, как будто вы счастливая семья и везете дерево из лесу или с елочного базара. Но как простая чашка кофе переросла в пир, так и обычной елки стало недостаточно.

Конечно, команды использовали искусственные елки. Их привязывали по всей длине машины так, что ствол висел над капотом, закрепленный веревками над бамперами. С самого начала ветки украшали серебряной мишурой. К верхушке привязывали проволокой яркие звезды, приклеивали или прикручивали блестящие украшения. Перед «окном» Ночи Елки парад начинался часа за два. Автосалочники разъезжали по дорогам с елками, мигающими цветными электрическими гирляндами, шнур от которых тянулся к автомобильной зажигалке или электропроводке. В каждом стерео гремели рождественские хоралы.

Как только открывалось «окно», гирлянды гасли. Звуки замолкали. Команды рассыпались, и начиналась настоящая охота.

Шот Даньян: Аукционист говорит:

— ...Сорок долларов. Мне дадут сорок долларов? Да вы что, ребята, на заправке и то оставляют больше. Трид цать долларов?..

Эхо, не разгибаясь, погрузила руки по плечи в двигатель, прижалась щекой к крышке клапанного механизма. Тина Самсинг заходит сзади и говорит:

— Эй, шлюха!

Рэнт, опершись на переднее крыло, внимательно смотрит под капот, на Эхо. Аукционист: