Ферма. Неудобная история, которую вычеркнули из хроник Холокоста - Джуди Раковски

– Твои родные сделали нечто очень важное и хорошее. Всегда помни об этом!

* * *

После наших первых поездок в Польшу Сэм стал постоянно выступать в школах и на различных мероприятиях с рассказами о своей юности. Его фигура обрела объем – прошло десять лет с того, как он впервые рассказал об этом сдержанно, не вдаваясь в подробности. Перед этой поездкой мы говорили по телефону, и я почувствовала, что он словно помолодел. Казалось, даже слух у него улучшился. Все это время я пыталась разыскать Хену и рассказала Сэму о результатах своих усилий. А он связался с мэром Казимежи-Вельки, который обещал ему помочь.

С мэром Тадеушем Кнопеком Сэм познакомился три года назад, когда приезжал в город в рамках «ностальгического» путешествия. Тогда он ездил один. Кнопек завоевал его доверие, пересказав один из городских слухов: Стефан, Софья и семья Гуча говорили о нем вовсе не так доброжелательно, как во время личной встречи. Они даже высказали мэру свои подозрения: «Зачем он приехал? Чего он хочет?»

Сэм объяснил Кнопеку, как и всем остальным, что он хочет лишь найти информацию о том, что произошло с членами его семьи и, в частности, с двоюродной сестрой Хеной Роженкой, которой, предположительно, удалось выжить. Почему никто в это не верит? Кнопек пообещал помочь Сэму перезахоронить останки бабушки Перл, а также связал его с дирекцией кладбища в соседнем городке, где в братской могиле была захоронена тетя Фримет Раковская – ее тело перенесли туда из мелкой могилы на краю крестьянского поля. Польский полицейский вытащил ее из убежища и застрелил – в 1960-е годы этот человек был осужден за свои преступления.

Сэм был искренне благодарен Кнопеку – благодаря усилиям мэра удалось расчистить и восстановить оскверненный памятник на месте массового расстрела евреев в Слоновице.

Тем утром мы фотографировались с Кнопеком у памятника. Сэм позировал возле свежепокрашенного обелиска с новой табличкой, где говорилось, что на этом месте в 1942 году нацисты расстреляли около трехсот местных евреев. Кнопек позировал на камеру, а Сэм с искренней благодарностью рассказывал о действиях мэра города по восстановлению монумента в память о некогда многочисленной еврейской общине.

После этого киношники уехали, а мы отправились в офис мэра. Туда, кроме Сэма, пришли журналист Beacon Journal, Тамар и я. Мы вошли в здание, и Сэм по-польски сообщил секретарше, что мэр нас ожидает.

Кнопек принял нас очень радушно. Он, как когда-то Стефан, поцеловал мне руку и вручил стикеры с гербом Казимежи-Вельки: красный щит, на котором изображена черная голова быка, по диагонали пронзенная мечом.

Кнопек родился не в этом городе, и ему была свойственна объективность чужака. Он приехал сюда возглавить главный город сельскохозяйственного, очень консервативного региона, кстати, самого маленького в Польше. К Сэму он относился исключительно дружелюбно – такое дружелюбие вызвало у меня определенные подозрения.

Кнопек закурил новую сигарету и пригласил Сэма присесть за его стол. Мы же стояли вдоль стены и наблюдали. Мэр поделился с нами собственным планом поисков Хены. Он предложил выманить ее из безвестности, притворившись адвокатом, который разыскивает ее по вопросу наследства.

Стефан говорил, что Хена «ушла на запад». Кнопек собрал воедино эти слова, «теплый» прием, который нам оказали на водочной ферме, где проживала семья Лютых. Он выяснил, что Лютые живут и во Вроцлаве, причем один из них происходил из Казимежи-Вельки. Кнопек предположил, что он мог переехать во Вроцлав вместе с Хеной – ведь он жил совсем рядом с убежищем Роженеков. Может быть, семья, проживающая на ферме, хотела его защитить.

Кнопек позвонит этому Лютому во Вроцлав и скажет, что его жена является наследницей недавно умершего родственника, а он звонит, чтобы организовать встречу между наследницей и представителем адвоката умершего.

Сэму этот план понравился. С сияющими глазами он повернулся ко мне и объявил:

– Это должно сработать! Мы найдем ее!

Кнопек закурил новую сигарету и набрал номер. При этом он заговорщически подмигнул Сэму.

На том конце ответили, и Кнопек начал разговор в соответствии со сценарием. Он описал богатства, ожидающие семейство Лютых. Сэм страшно нервничал. Он расхаживал по кабинету, наблюдая за Кнопеком и улыбаясь нам. Трудно было понять, что именно происходит во время этого разговора и действительно ли человек, с которым разговаривал мэр, имеет отношение к Хене. Сэм не переводил нам. Когда Кнопек повесил трубку, он буквально сиял. Тот человек согласился с нами встретиться. Сэм пришел в полный восторг.

Встреча была назначена во Вроцлаве. Сэм радостно поздравлял Кнопека с успехом такого хитроумного плана. Я пыталась спросить, почему мы решили, что этот человек имеет отношение к Хене, но Сэм от моих вопросов отмахнулся, словно я пыталась разрушить мечту.

Я подумала, что задавать прямые вопросы здесь бессмысленно, нужно использовать более тонкие подходы. Кнопек объявил, что поедет во Вроцлав вместе с нами – дорога должна была занять три-четыре часа. Мы согласились подхватить его утром.

Утром все уехали. Мы с Сэмом поехали за Кнопеком – сорок пять минут езды в противоположном от Вроцлава направлении. Мы подъехали к дому мэра. Что за место! Дом Кнопека был построен прямо напротив бывшего дома Раковских, на территории их лесопилки. Кнопек говорил Сэму, что хотел сделать пристройку к дому, – уверена, что он не знал, что дом больше Сэму не принадлежит. Мне казалось, он рассчитывал, что Сэм сможет поддержать его планы развития города.

Мэр встретил нас приветливо, пожал Сэму руку, а мою поднес к жесткой щеточке усов в старомодном поцелуе. Он проводил нас в небольшую комнату, где на столе стояли высокие стаканы с чаем и польские шоколадные конфеты. И исчез. Прошел час. Дома ли он? Или ушел куда-то еще? Нам предстояла долгая дорога, и мы уже начали нервничать. Кнопека нигде не было видно. Сэм вышел на улицу и пошел по главной дороге. Мимо него прошел один из братьев Лютых с водочной фермы. Странное совпадение.

Наконец Кнопек вернулся с извинениями. Он никак не сможет нас сопровождать – слишком много дел дома.

Сэм поблагодарил мэра и сказал, что обо всем расскажет позже.

Мы направились к Вроцлаву. Я была рада, что Сэм переключился на поиск Хены. Но что-то подсказывало мне, что мы слишком торопимся. Сэм был так возбужден, что почти не тормозил на круговом движении. Всю дорогу он что-то насвистывал себе под нос.

– Наконец-то! – твердил он. – Может быть, я увижу свою двоюродную сестру!

Мне не хотелось его разочаровывать, но я не была