Влюбленные беглецы - Барбара Картленд

– Я родился и вырос с ними, сэр.

– Все так говорят, – парировал Альфред Джонсон. – Говори, какой у тебя опыт?

– Я работал на животноводческом ранчо в Южной Амери­ке; объезжал лошадей для скачек. Я начал ездить верхом, преж­де чем научился ходить, и я люблю хороших лошадей, – ответил Карлос.

– Звучит довольно красноречиво, – усмехнулся Джонсон. – Есть рекомендации?

– Те, которые у меня были, – на испанском и португаль­ском, – ответил Карлос, – я не захватил их с собой, потому что не думал, что кто-нибудь поймет, что в них написано.

– Черт возьми, я неплохо знаю испанский – по край­ней мере чтобы возить мой цирк в Испанию, – сказал Джон­сон. – А это еще кто?

– Это моя жена, сэр.

– Жена, да? – Глаза Джонсона сузились. – А у вас есть свидетельство о браке? Мне в моем цирке не нужны всякие вертихвостки.

Марина почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

Как смеет мужчина, кто бы он ни был, говорить о ней в таком тоне? А вот Карлоса, казалось, это совсем не задело.

– Я покажу вам его, если хотите, сэр, – подобострастно ответил он. – Вообще-то оно в Париже. Мы поженились там всего десять дней назад. Сейчас у нас медовый месяц.

– Десять дней назад, да? – переспросил старый Джонсон, окинув Марину взглядом, от которого ей захотелось закричать. – Ты даже не купил своей «жене» обручальное кольцо.

Интонация, с которой Джонсон произнес слова «своей жене», вызвала у Марины желание влепить наглецу пощечину.

– Раз уж вы заговорили об этом, – начал Карлос, слов­но извинялся перед владельцем цирка, – у моей жены есть кольцо, но мы были вынуждены заложить его. Мы порядком поиздержались, вот и ищем работу.

– Вот, значит, в чем дело, – проговорил Альфред Джонсон. – Мне не особенно нужны женщины в цирке – с ними одни только хлопоты.

– Вот увидите, от моей жены будет толк, – заверил его Карлос. – Она очень хорошо шьет. До замужества она была в ученицах у портнихи. Если нам предоставят собственное жилье, она готова чинить одежду актеров.

Марина глубоко вздохнула. В своем вранье Карлос за­шел слишком далеко.

Последовала долгая пауза; затем – словно это решение было навязано ему, а не принято по собственной воле – Альфред Джонсон проворчал:

– Ну ладно, девяносто франков в неделю – в том слу­чае, если ты действительно умеешь обращаться с лошадьми.

– Дайте мне самое упрямое животное – если хотите, необъезженное, – и я продемонстрирую вам, как я умею ездить верхом.

– Нет! – возразил Альфред Джонсон. – Ты будешь ко­нюхом, а не чертовым артистом. Если я замечу, что ты меня обманываешь, что ты недокармливаешь лошадей, если жи­вотные будут тощими и неухоженными, я пинком под зад выставлю тебя отсюда, так что будешь лететь до самого Па­рижа. Ты меня понял?

– Понял, сэр.

– Хорошо. Тогда чего ты ждешь?

– Я просто думаю о том, где мы будем жить, – ответил Карлос. – У нас нет собственного вагончика, да и денег на его покупку.

– Я должен был это предвидеть, – с кислым видом про­изнес Альфред Джонсон. – Я беру на работу людей, а они еще требуют, чтобы я предоставил им жилье. А потом того гляди еще потребуют, чтобы я их бесплатно кормил. Ну да ладно. Если уж на то пошло, есть у меня один свободный вагончик, но вы будете платить за него двадцать пять фран­ков в неделю и отремонтируете его за свой счет. Ясно?

– Да, сэр, спасибо.

Альфред Джонсон повысил голос:

– Люк, где ты, черт возьми?

– Иду.

Из другого вагончика по утоптанной траве прибежал юно­ша лет шестнадцати. У него были длинные темные волосы, нагловатые черные глаза, высокие скулы и смуглая кожа. Ма­рина поняла, что перед ней цыган. Юноша дружелюбно улыб­нулся Карлосу и Марине, затем таким же подобострастным тоном, каким только что говорил Карлос, обратился к Альфре­ду Джонсону:

– Я вам нужен?

– Да, – ответил владелец цирка. – Отведи эту пару – они утверждают, что женаты, – в вагончик Марио, а затем покажи мужчине, где находятся лошади. – Мистер Джонсон отвернулся, но, когда они уже собрались уходить, добавил довольно резким тоном: – Ты не назвал мне своего имени!

– Карлос Айело.

– Хорошо. Не мешкая приступай к работе.

Марине и Карлосу было позволено уйти, и Люк повел их вдоль длинного ряда вагончиков.

– Вот сюда! Я покажу вам вагончик! – громко крикнул он, пытаясь перекричать доносившуюся из шатра музыку.

Проходя по цирку, Марина с раздражением подумала о том, в каком дурацком положении они сейчас оказались. Была ли необходимость во всем этом дешевом маскараде? Почему именно цирк? Чего пытается добиться Карлос? Что он заду­мал? В довершение ко всему это притворство, этот их вы­мышленный супружеский союз. Однако Марина была вы­нуждена тотчас признаться себе, что ей понравилась эта ложь.

«Я не собираюсь оставаться здесь», – решила она, как только Люк подвел их к облупленному вагончику и открыл дверь. Это был вполне современный, обтекаемой формы ав­тофургон, который наверняка когда-то стоил немалых денег. Но когда Марина сначала вошла в крошечную кухоньку с раковиной из нержавеющей стали, а затем в главную часть вагончика, ей едва не стало дурно.

На полу скопился невероятный слой грязи. Очевидно, последний постоялец, перед тем как уехать, просто свернул с пола ковер, отчего стала видна пыль, накопившаяся под ним за долгие месяцы, а может, и годы. Окна также были грязными. Стекла в некоторых местах потрескались. С потолка клочьями свисали засаленные обои. В вагончике стояли две раскладные кровати. В дневное время на них можно было сидеть, как на диване. С них были сняты подушки и матрасы. Один матрас валялся на полу. Из него торчали клочья ваты. «Мы не можем оставаться здесь», – собралась было ска­зать Марина, но тут услышала голос Карлоса:

– Нас это вполне устроит. Скажите, где нам взять горячей воды и мыла, и мы приведет вагончик в порядок. Вот только где достать матрасы?

Люк пнул ногой тот, что валялся на полу.

– А этот вам разве не подойдет? – спросил он. – Что ж, отлично вас понимаю. А новые матрасы спрятала Ма Джон­сон. Она сдерет с вас залоговую стоимость – в пару раз боль­ше, чем они действительно стоят. Здесь не поспишь уютно, по крайней мере пока мы не доберемся до Амьена.

– А где ее фургон? – осведомился Карлос.

– Рядом с фургоном Старика, – ответил Люк. – Весь инвентарь хранится у нее. Если нужно, вы сможете найти у нее и ведро, и мыло. – Он снова окинул взглядом вагончик. – Марио был грязнуля и лентяй, каких свет не видывал, – сооб­щил Люк. – А еще пил, не зная меры.

– Чем он занимался? – поинтересовался Карлос.

– Он был акробатом. Во время нашей последней оста­новки свалился с трапеции. Кажется, сломал себе позвоноч­ник.