Свободное владение Фарнхэма - Роберт Хайнлайн

– Погоди еще секунду, братишка. Папа, а нельзя ли нам с Барбарой помыться в хранилище? Нам это просто необходимо. Девушки, которые копают выгребные ямы, просто обязаны мыться.

– Конечно, Карен. Воду на это дело я вам выделю, – согласился Дьюк.

– С водой проблемы нет, – сказал Хью. – Но вы с не меньшим успехом можете утром выкупаться в ручье. Помните только одно: пока одна купается, вторая должна быть начеку. Я ведь не шутил насчет медведей.

Карен вздрогнула.

– Я и не думала, что ты шутишь. Кстати, папочка: где нам справлять нужду? В туалете? Или терпеть всю ночь до утра? Правда, я не уверена, что дотерплю. Я, конечно, попытаюсь – очень не хочется играть в прятки с медведями.

– Я думал, туалет все еще на месте.

– Это верно, но вот с канализацией у нас теперь не все в порядке…

– Да, конечно, но ничего не поделаешь.

– Это уже хорошо. О'кей, братишка, тогда дай нам с Барбарой водички для туалета и можешь отправляться спать.

– А вы раздумали мыться?

– Помыться мы можем и в женской спальне после того, как вы все уляжетесь спать. Таким образом ваше смущение целиком останется при вас.

– А меня это вовсе бы не смутило.

– Это очень плохо.

– Тихо, – вмешался Хью. – Вы должны следовать правилу: «Нет – ложному стыду». Здесь мы скучены хуже, чем в московской коммуналке. Вы знаете, что говорят японцы по поводу наготы?

– Я слышала, что они купаются совместно, – сказала Карен, – я была бы очень рада последовать их примеру. Горячая водичка! Это, я вам скажу, вещь!

– Так вот, они говорят так: «Видят наготу часто, но рассматривают редко». Не подумайте, что я призываю вас расхаживать в чем мать родила. Но стыдиться друг друга просто глупо. Если нужно переодеться – а уединиться негде – переодевайтесь спокойно. Или, взять, например, купание в ручье. Тот, кому предстоит охранять купающегося, может оказаться человеком другого пола – иначе возникнет множество сложностей. Поэтому советую – меньше обращайте на это внимания. – Он взглянул на Джозефа. – Это в большей степени относится к тебе. Я заметил, что ты особенно щепетилен в этих делах.

– Так уж я воспитан, Хью, – заикаясь, ответил Джо.

– Вот как? В таком случае, придется тебе забыть об этой стороне твоего воспитания. После целого дня тяжелой работы может статься, что только Барбара будет в состоянии охранять тебя от медведей.

– Я все-таки рискну искупнуться в одиночку. Что-то я не видел поблизости медведей.

– Джо, не мели чепуху. Ты – мой заместитель.

– Но не по своей инициативе.

– Ты им очень скоро перестанешь быть, если не сменишь пластинку. Будешь купаться когда тебе нужно и под охраной любого из нас.

– Нет уж, благодарю покорно, – заупрямился Джо.

Хью Фарнхэм тяжело вздохнул:

– Вот уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидал, Джо. Дьюк, ты не поможешь мне? Я имею в виду «ситуацию номер семь»?

– С УДОВОЛЬСТВИЕМ! – Дьюк схватил ружье и начал деловито заряжать его. У Джо отвисла челюсть, но он не пошевелился.

– Это лишнее, Дьюк. Оружие ни к чему. Вот и все. Джо, можешь взять с собой только ту одежду, в которой ты был вчера вечером. За одежду, которая припасена для тебя, платил я. Так что тебе больше ничего не причитается, даже спички. Можешь переодеться в кладовой – ведь прежде всего ты ценишь свою скромность. Насчет своей жизни – не знаю. Давай, пошевеливайся. Джозеф медленно спросил:

– Мистер Фарнхэм, вы это серьезно?

– Сейчас я не менее серьезен чем ты, когда прицеливался в Дьюка. Ты помог мне прижать его; ты слышал, как я сам прижал свою жену. Так могу ли я после всего этого спустить тебе то, чего я не стерпел от них? Боже всемогущий, да ведь тогда в следующий раз мне придется схватиться с девицами. После этого группа распадется и мы все погибнем. Поэтому я предпочту, чтобы ушел только ты один. Даю тебе еще две минуты на прощание с доктором Ливингстоном. Но только кота с собой не бери – я не желаю, чтобы он был съеден.

Док сидел на коленях негра. Джо медленно поднялся, все еще придерживая кота руками. Он был ошеломлен.

– Если, конечно, ты не предпочтешь остаться с нами, – добавил Хью.

– А можно?

– Можно, но только на общих для всех условиях.

По обеим щекам Джо медленно скатились две слезы. Он потупился, погладил кота и тихо сказал:

– Тогда я останусь. Я согласен.

– Отлично. В таком случае для подтверждения своего согласия, первым делом извинись перед Барбарой.

Барбара была удивлена. Она хотела что-то сказать, но потом решила, что лучше не вмешиваться.

– Э-э-э… Барбара, простите меня.

– Не стоит, все в порядке, Джо.

– Я буду… счастлив и горд, если мне доведется когда-нибудь купаться под вашей охраной. Разумеется, если только вы согласитесь.

– Всегда пожалуйста, Джо. Буду рада.

– Благодарю вас.

– А теперь, – возвестил Хью, – предлагаю перекинуться в бридж. Карен, ты как?

– А почему бы и нет!

– Дьюк?

– Я лучше сосну. Если кому-нибудь приспичит на горшок – смело шагайте через меня.

– Лучше ложись на полу рядом с койками, Дьюк и старайся не попадаться под ноги. Впрочем, нет, лучше забирайся на верхнюю койку.

– А где же будешь спать ты?

– Я лягу спать последним – мне нужно кое-что обдумать. Джо? Играть будешь?

– Сэр, я не думаю, что мне хотелось бы сейчас играть в карты.

– Пытаешься поставить меня на место?

– Я этого не утверждаю, сэр.

– Не нужно, Джо. Ведь я и так предлагаю тебе трубку мира. Всего лишь один роббер. Сегодня выдался трудный денек.

– Благодарю. Я все-таки предпочел бы не играть.

– Черт возьми, Джо. Неужели мы будем держать обиду друг против друга? Вчера вечером, например, Дьюку пришлось куда хуже чем тебе сегодня. Его-то ведь чуть было не вышвырнули в радиоактивный ад, а не на легкую прогулку с доброжелательными медведями, как тебя. А разве он обиделся?

Джо опустил глаза, почесал Доктора Ливингстона за ухом – потом внезапно вскинул голову и улыбнулся.

– Один роббер. Я обберу тебя до нитки.

– Черта с два! Барби? Будешь четвертой?

– С удовольствием!

Джо выпало играть в паре с Карен. Он разобрал карты и угрожающе произнес: – Ну, теперь держитесь!

– Следи за ним, Барби.

– Хочешь побочную ставку, па?

– А что ты мне можешь предложить?

– Ну… хотя бы мое юное тело.

– Не пойдет, чахловато, да и не в моем вкусе.

– Ты просто ужасно несправедлив ко мне. Я не чахлая, а деликатного сложения. Ну ладно, а как насчет моей жизни, судьбы и девичьей чести? – А что ты за все это хочешь?

– Браслет с бриллиантами.

Барбара с удивлением заметила, что на сей раз Хью играет из рук вон плохо: он то и дело обсчитывался, часто пасовал. Она поняла, что он еле жив от усталости – милый, бедняжка! Видно кому-то еще придется прижать его, а то он просто убьет себя, пытаясь в одиночку вынести весь груз на своих плечах.