Свободное владение Фарнхэма - Роберт Хайнлайн

Александр родился на второй год…

– Александр?

– Дьюк. Его назвали в честь дедушки по материнской линии. Крестили его без меня. Ее родители после рождения внука пошли на попятную: теперь они были согласны принять меня в лоно семьи. Но Грэйс не растаяла и так никогда и не взяла от них ни цента – она снова устроилась на работу, а с ребенком целыми неделями нянчилась наша квартирная хозяйка.

Эти годы были самыми тяжелыми. По службе я продвигался довольно быстро и деньги потом уже не были такой проблемой. Началась война, я был произведен из старших унтер-офицеров в младшие лейтенанты, а затем в капитан-лейтенанты. В конце войны мне пришлось выбирать: снова переходить в старшие унтер-офицеры или увольняться в запас. С согласия Грэйс я стал гражданским. Я оказался на берегу, без работы, но с женой, сыном в начальной школе и трехлетней дочерью. Жить нам пришлось в трейлере, все было дорого и цены непрерывно росли. Все, что мы имели – это несколько облигаций военного времени.

Настал второй тяжелый период в нашей жизни. Я ввязался в подряды, потерял на этом все наши сбережения, после чего мне пришлось устроиться на работу в водопроводную компанию. Мы не голодали, хотя подчас приходилось варить суп из топора. Грэйс все невзгоды переносила очень мужественно – трудолюбивая домохозяйка, один из столпов местной Ассоциации Родителей и Преподавателей, а самое главное – всегда оптимистично настроенная. Поскольку я когда-то занимался подрядами, через некоторое время я решил еще раз попробовать свои силы в этой области бизнеса. И на сей раз мне повезло. Кое-как я наскреб с мира по нитке и ухитрился выстроить дом, продал его еще до окончания строительства, и тут же построил еще два. С тех пор мне постоянно везло.

Тут лицо Хью Фарнхэма стало задумчивым.

– И вот тут-то она стала сдавать. Когда мы наняли прислугу. Когда стали держать в доме спиртное. Мы не ссорились – мы вообще никогда не ссорились, если не считать вопроса о воспитании Дьюка, которого я хотел бы вырастить в строгости, а Грэйс не выносила рукоприкладства по отношению к мальчику.

– Но началось все это именно тогда, когда я стал делать деньги. Она оказалась просто не в состоянии выдержать процветания. Грэйс всегда великолепно выкручивалась в неблагоприятных обстоятельствах. И только когда мы разбогатели, она не смогла справиться с собой. Но я все же надеюсь, что ей удастся перебороть себя.

– Конечно, Хью.

– Надеюсь.

– Я рада, что ты рассказал мне о ней, Хью. Теперь я буду лучше понимать ее.

– Черт возьми, я вовсе не нуждаюсь в этом. Я просто хотел, чтобы ты знала – эта толстая, глупая и эгоистичная женщина – не вся Грэйс. И то, что она покатилась по наклонной плоскости, не только ее вина. Не думай, что со мной так просто ужиться, Барбара.

– Вот как?

– Да! Хотя я уже мог начать постепенно отходить от дел, я не смог оставить свой бизнес. И я позволил ему задерживать меня в конторе вечерами. А когда женщина часто остается одна, она может постепенно начать еще один и еще. Хотя, все равно, даже если бы я и бывал вечерами дома, я в основном читал бы. Гостей я не люблю. Мало того, я еще вступил в семейный клуб. Сначала она посещала его, но потом перестала. Она прекрасно умеет держаться на людях. Но, видимо, ей надоело играть в обществе роль, я не могу корить ее за это. Она избрала свой путь… И если бы я был потверже… она… она вероятно не стала бы такой, как сейчас.

– Чепуха!

– Что?

– Хью Фарнхэм, чем является человек, это только его собственных рук дело. Думаю, что это так. Я являюсь тем, что я есть, потому, что Барби сама пожелала стать такой. То же и с Грэйс. И с тобой. – И уже тише, она добавила: – Я люблю тебя. И это не твоя вина, и ни в чем из того, что мы сделали твоей вины нет. И я просто слышать не хочу и не могу, как ты бьешь себя в грудь и причитаешь: «Моя вина!». Ты признаешь достоинства Грэйс. Так почему бы тебе не признать ее недостатки?

– Он заморгал и улыбнулся.

– Да, все взятки твои.

– Вот так-то лучше.

– Я тебя люблю. Считай, что я тебя поцеловал.

– Я тебя тоже. Большой шлем. Внимание, сюда идут копы, – сказала она вдруг сквозь зубы.

Это оказалась Карен, чистая, сверкающая, с расчесанными волосами, свежепокрашенными губами и улыбающаяся.

– Какое вдохновляющее зрелище! – воскликнула она. – Может быть, несчастные рабы желают корочку хлеба и каплю воды?

– Скоро захотим, – согласился отец. – Помогай нам, только не нагружай корзину с верхом.

Карен попятилась.

– Но я не вызывалась работать с вами!

– Ну и ладно. Не будем формалистами.

– Но, папа, я ведь только что помылась!

– А что, разве ручей пересох?

– Папа, но я уже приготовила ленч. Первоклассный. А вы слишком грязны, чтобы появляться в моем хорошеньком чистеньком домике.

– Ты права, детка. Пошли, Барбара. – Он взял корзину и ушел.

К ленчу миссис Фарнхэм не вышла. Карен заявила, что мама решила поесть в убежище. Хью решил не вмешиваться; и так, когда вернется Дьюк, предстоит вынести черт те что.

Джо сказал:

– Хью? Я вот насчет канализации…

– Придумал что-нибудь?

– Кажется, я придумал, как получить проточную воду.

– Если у нас будет проточная вода, я гарантирую, что придумаю, как сделать канализацию.

– Папа, правда? Я знаю, чего мне хочется. Туалет, облицованный цветным кафелем. Наверное, лучше всего зеленым. И обязательно, чтобы в нем было достаточно места, чтобы переодеться…

– Помолчи, детка. Так что ты придумал, Джо?

– Я вспомнил римские акведуки. Ручей стекает с возвышенности, так что наверняка какое-либо его место расположено выше убежища. И, насколько я помню, римские акведуки были беструбными. Вода по ним текла под открытым небом.

– Понимаю, – Фарнхэм обдумывал идею. В сотне метров выше по течению был небольшой водопад. И, скорее всего, его вершина располагалась выше убежища. – Но ведь это означает массу строительных работ, каким бы способом мы его ни строили? И для каждой арки еще понадобится рама.

– А может быть мы просто выдолбим половинки стволов. И укрепим их на опорах из бревен?

– Можно и так, – Хью подумал, затем добавил. – Да, притом, сделав так, мы убьем сразу двух зайцев. Барбара, какова эта местность?

– Не поняла…

– Ты сказала, что здесь субтропики. А можешь ты сказать, какое сейчас время года? И что принесет остаток года? Я вот к чему клоню: нужна ли нам ирригация?

– Господи, Хью, но я и понятия не имею.

– Подумай хорошенько.

– Ну, – она огляделась. – Не думаю, чтобы здесь когда-нибудь бывали морозы. Будь у нас вода, мы могли бы снимать урожай круглый год. Это не тропический влажный лес, иначе подлесок был бы гораздо гуще. Похоже, что здесь дождливые периоды сменяются засушливыми.