Играя с судьбой (СИ) - Капитан Немо

Флаер опустился на небольшую площадку во внутреннем дворе двухэтажного, выстроенного из белого камня особняка, высокие стены которого отгораживали его от разрушенного города. И это был чуть не единственный новый и неповрежденный дом во всей Амалгире.

Отогнав непрошенные мысли, я собравшись с силами вышла из флаера и тут же окунулась в плотный, удушающий жар недавно наступившего утра. Сбросив ставшую ненужной шаль на пыльные плиты двора, вцепилась холодеющими пальцами в руку сына и вместе с ним пошла ко входу в дом.

У дверей стояла охрана. Отсалютовав Дону, рослые парни скользнули по мне настороженными взглядами, но, тем не менее, беспрепятственно пропустили нас внутрь.

Попав в прохладный, защищенный от палящего солнечного света, коридор, я отерла пот, выступивший на лбу.

За четыре года из моей памяти успело выветриться, насколько нестерпимо жарким бывает лето Амалгиры, когда на несколько недель весь город впадает в оцепенение днем, наверстывая упущенное ночами, и терпеливо пережидает время великого штиля, с нетерпением ожидая, когда посвежевшие ветра унесут прочь перегретый воздух.

Я вновь попыталась улыбнуться, расправила плечи и вскинула голову, поймав обеспокоенный взгляд сына. Заслышав приглушенный коврами шорох шагов, я обернулась к спешившей нам невысокой рыженькой девушке в платье из небесно — синего шелка и улыбнулась снова — уже без всякой натуги.

Лию невозможно было с кем-нибудь перепутать — среди рэанок очень мало рыжеволосых, еще меньше миниатюрных и невысоких. Эта девушка сочетала оба редкостных качества, унаследовав огненный цвет волос от матери, а рост от отца.

Она была немногим выше меня, едва ли больше, чем на пол-ладони, и являлась обладательницей густых, отливавших красной медью и рыжим золотом локонов.

— Мадам Арима, — выдохнула девушка и порывисто расцеловала меня. — Это вы? Рада вашему возвращению. Вам ведь нужно увидеть отца?

Я сухо кивнула, вспомнив, зачем я здесь нахожусь, и понимание этого убило всю радость встречи.

Девушка на мгновение свела рыжевато — коричневые брови и после нескольких секунд раздумья, решительно кивнула.

— Пойдемте, — проговорила она, поймав мою руку, и обратившись к Дону, распорядилась. — А ты подожди в гостиной.

В ее голосе прорезались повелительные нотки, которых я раньше не замечала. Впрочем, изменилось не только это: четыре года назад Лия казалось мечтательной пацанкой, носила обувь на плоской подошве, узкие брюки, просторные туники, ее волосы, перевязанные надо лбом пестрыми лентами, свободно рассыпались по плечам, в серо-синих глазах звездным светом плескалась и сияла мечта. А в руках или за спиной она постоянно носила аволу, готовая в любой момент начать наигрывать мелодию, пришедшую на ум.

Сейчас же рядом со мной шла миловидная девушка в длинном до щиколоток платье из шелка, с волосами, уложенными в высокую прическу. Ее взгляд был каким угодно, только не мечтательным. Авола, видимо, была позаброшена. А ведь я много бы отдала, что бы снова услышать, как она поет, перебирая пальцами струны.

Да, девушка, в которую был влюблен мой сын, тоже стала иной, но пропали не только резкие жесты и широкий размашистый шаг. Мне совсем не по душе была ее новая строгость и сдержанность, властность, и грусть, которую только слепец бы мог не заметить в ее лице.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, девушка направилась к дверям, у которых стояла вооруженная охрана. Видимо, Аторис и в собственном доме не считал, что находится в безопасности. Усмешка тронула мои губы: вот она карма властителей — вечно опасаться удара в спину, вечно ожидать нападения.

Один из парней покачал головой и преградил нам дорогу.

— Господин Ордо ждет Энкеле Корхиду со срочным донесением, — заметил он. — Он просил передать, что примет вас сразу после генерала.

Лия недовольно свела брови, покачала головой.

— Хорошо, — неожиданно-покладисто согласилась она, — но только я должна убедиться в этом сама. Если отец скажет мне подождать и уйти, я уйду. Но не раньше.

— Господин Ордо приказал подождать, — повторил парень, пытаясь преградить ей дорогу, но наткнувшись на полыхавший злостью и презрением взгляд, отступил.

Лия подошла со мной к двери, открыла ее и, втолкнув меня в кабинет, плотно прикрыла дверь.

— Что вообще здесь творится? — неожиданно прозвучал с угрозой знакомый мне голос. — Бездна!

В мягком полумраке я не сразу разглядела Аториса, сидевшего за массивным полированным столом из красного дерева. Сделав к нему шаг, я услышала удивленный возглас и успела заметить, как его черные злые глаза перестают полыхать бешенством.

Аторис смотрел меня, изучая от макушки до кончиков туфель, и на широком лице медленно проступала улыбка.

— Фориэ Арима, — заметил он, успокоившись, и как мне показалось с появившейся в голосе ноткой беззлобной иронии.

Встав из-за стола, Ордо подошел к двери, и я услышала, как он отдает распоряжения:

— Когда Корхида явится, передайте ему, что я занят, и что это надолго. Но пусть дождется, я приму его позже.

Глава 11

После того, как Ордо отдал распоряжения, он обернулся ко мне. Улыбки на его лице уже не было, словно она мне только привиделась.

— Ты зачем прилетела, дура? Голова лишняя? — рыкнул мужчина, а потом цепко схватил за запястье и, проведя через комнату, легким тычком заставил опуститься в кресло, стоявшее напротив письменного стола.

Хоть Ордо был немногим выше меня и в его сухой, поджарой фигуре ничто не указывало на большую физическую силу, мышцы у него были стальными, и наверняка позже от его хвата на запястье проявятся синяки.

— Идиотка! — прошипел он, нависая надо мной и игнорируя возмущенный возглас. — Геройствовать явилась? Других желающих поработать на Рэне в вашем ведомстве уже не нашлось? Ты хоть знаешь, что тут творится? Да тебя в порошок сотрут!

Поджав дрогнувшие губы, я ответила ему прямым твердым взглядом. Сотрут? Пусть! Но я не для того рвалась домой, чтобы сбежать поджав хвост, даже не попытавшись бороться за свое место на этой планете. А еще мне стало обидно от беспочвенных подозрений. Не работать я сюда прилетела…

Видимо заметив отголоски обуревавших меня чувств, отступил от меня, прошелся по кабинету, остановился невдалеке от окна.

Свет, прорываясь между планок жалюзи, падал на его широкое лицо параллельными полосами, мешая понять — усилилась его злость или постепенно сходит на нет.

— Вот что мне с тобой делать? — раздраженно бросил он, обернувшись к окну.

Я устало вздохнула. Становилось понятно, что разговор получится не из легких. Ордо в таком состоянии просто не станет слушать меня. Даже если и выслушает, мнения не изменит. А в том, что он уже принял какое-то решение, сомневаться не приходилось.

Стоя ко мне спиной, капитан не мог видеть, как у меня от волнения дрогнула щека, и как задрожали пальцы. А потом страх, засевший холодной глыбой в груди, стал стремительно таять: это было на уровне инстинкта, я часто подшучивала над этой привычкой Ордо, узнав, что никогда, ни при каких обстоятельствах Аторис не смог бы повернуться спиною к врагу.

— Что ты обычно делаешь со Стратегами? — высказавшись, я тут же пожалела о том, что не смогла удержаться от укола; но только что пережитые мною злость и разочарование были слишком сильны, толкая на безрассудство: — Аторис, говорят, тебе достаточно подозрения, что человек связан с Разведкой, чтобы отправить его на виселицу. Так что намылишь веревку и для моей шеи.

Дернувшись, словно от пощечины, мужчина резко развернулся ко мне лицом. На мгновение показалось, что он подлетит и, не сдержавшись, отвесит мне полноценную оплеуху. Но кое-как переборов себя, Ордо подошел к столу и тяжело плюхнулся в кресло. Достав из стола сигареты и зажигалку, он, вытянув подрагивающими пальцами сигарету из пачки, сунул ее в рот.

А мне стало стыдно, и, чувствуя как лицо заливает краской стыда, я проговорила тихо, словно оправдываясь:

— Аторис, я приехала на Рэну не как агент Стратегов, я приехала к мужу и сыну. И мне плевать, что тут творится, я как-нибудь приспособлюсь, но я хочу быть рядом со своей семьей.

Презрительно фыркнув, Ордо взял со стола зажигалку и, закурив, с сомнением покачал головой. На широком лице отразилось недоверие.

— Я дам тебе сутки, — бросил он. — Хорошо — двое. Пообщаешься с Доэлом, с Доном. Но потом ты отсюда уберешься. И сделаешь так, что тебя на Рэне больше никто никогда не увидит. При желании сына можешь забрать с собой. Поняла?

Я отрицательно покачала головой. Смысл был вполне понятен, да только этот план меня не устраивал. Несколько долгих секунд мы с Ордо молчали. Он курил, выпуская в воздух клубы серого дыма, я пыталась собраться с мыслями: уж если Аторис что-то вбил себе в голову, переубедить его будет трудно, и аргументы мне нужны бронебойные, а еще гора терпения. Но я рвалась домой, не для того чтобы выслушать его мнение, согласиться и потерять всякую надежду!