Женщины. Любовь коротко - Михаил Михайлович Жванецкий

– или я всю ночь буду твоей, но мы больше не увидимся. Или мы будем встречаться, но я сейчас уйду.

Он выбрал первое.

И она ушла в шесть утра.

И не пришла.

И он пошёл к ней.

И она сказала:

– Что это за еврейское решение?

И он ударил её по лицу.

И она упала ему на грудь и расплакалась.

И он заплакал.

И он обрадовался.

И тогда она отстранилась и сказала:

– Всё! Уйди!

История вкратце

Я с мужчиной познакомилась. Врач. Очень симпатичный. Ухаживал. Встречались. Решили пожениться.

Вызвал по телефону маму из Киева и папу. Они со мной говорили. Поздравляли.

К его товарищу ходили, отмечали.

Он мне подарок сделал. Цепочку золотую.

Должны были встретиться.

Десятого – нет его.

Я подождала пару дней.

Пошла к его тётке, где он живёт. Куда он меня тысячу раз приглашал. Там ни тётки, ни его никогда не было.

На работу пошла в госпиталь. Куда я его провожала. И куда он при мне входил. Там такого никогда не было.

Мне говорят, может быть, он просто хотел…

Так он меня пальцем не тронул.

Пошла к товарищу, где мы его день рождения гуляли. Товарища нет и никогда там не было.

Вот загадка.

Если он, допустим, шпион. Так чего от меня хотел узнать?

Я в детском саду работаю.

Я ему всё-всё про наш детсад рассказала. Может, не надо было.

Я позвонила в Киев по телефону, по которому он звонил. Там его мамы нет и никогда не было.

Цепочка настоящая, золото 583-й пробы.

В квартире, где я жила, я действительно живу.

Всё, что касалось меня, никуда не исчезло.

Всё, что связано с ним, – пропало навсегда.

Какие всё-таки мужчины сволочи.

Вот начиная просто с трёх лет. Тьфу! Извините.

Больничный коридор

Две медсестры

– Вы такая нервная.

– Я не нервная!

– Нет, вы нервная!

– Я не нервная!

– Вы нервная!

– А вы не нервная?

– Я не нервная.

– А чего же вы кричите?

– Я кричу?

– Да, вы кричите!

– Я кричу?

– Вот вы кричите!

– Я… кричу?

– Вот-вот-вот кричите! И всё!

– Это вы с криком меня спросили. Вы просто крикнули, что я кричу. Жутким криком крикнули.

– Я не крикнула.

– А чего же я вздрогнула?

– Потому что вы нервная.

– Это я нервная?

– Да, вы нервная. Вы вздрагиваете даже в темноте. Вы издёрганная и истеричная.

– Это потому, что вы кричите.

– А я вот сейчас шёпотом: «Вы нервная, как собака-шпиц».

– И я шёпотом: «Я не нервная. А ты нервная. Как жеребец на переезде, куриный помёт».

– Ты меня на «ты»?

– А на что ещё тебя?! Кто ещё тебе «ты» скажет? Кроме меня, шёпотом правду в рожу-мать?

– Видите, вы сами себя заводите. Вы – псих-канцероген.

– А хочешь, я вцеплюсь тебе в волосы, что на роже твоей растут?

– Нет.

– Почему?

– Ты спросила. Я ответила.

– Тогда я тебе вырву нос.

– А я тебе выдавлю глаз.

– Ты кричишь?

– Нет. Просто выдавлю, и всё.

– Даже дотронуться не успеешь, психованная клизма.

– Это я клизма?

– Психованная! Посмотри в зеркало. Если доживёшь до него. Что ты увидишь? Рожа красная. Шея, как аккордеон. Зубы шатаются, как клавиши.

– Зачем же мне в зеркало смотреть? Вот оно передо мной. Клизма психованная развесная. Патлы торчат, нос облез, изо рта разит болотом. Зубов сейчас не будет.

– Тебя когда в последний раз стулом огревали?

– Была одна покойница. Увлеклась. Всем классом хоронили.

– Вторая будет. Сейчас будет. Вот я сейчас на твоей роже большое удовольствие получу.

– Только дотронься – вырву педикюр. Вот смотри.

– Та!

– Та!

– Та!

– Та!

– Та!

– Та. А-а-а-а-а-а-а!

– И это всё?!

– Нет.

– Та-та-та-та! Вот теперь всё.

– Нет, не всё! Та-та-та! Вот теперь всё!

– Ошибаешь… Та-та-та… Вот где всё! Вот где всё!

– Нет – вот где, вот где, вот где!..

– За всё! За ведро, за два матраца и вот это за низкую температуру в коридоре. Да и за седуксен из реанимации. Эх!

– А-а-а-а…

– За перевязочные материалы. Эх!

– А-а-а-а…

– За физраствор!

– А-а-а-а…

– Вот теперь всё!

– Ошибаешься… Эх! Эх! Вот где всё!.. Вот где всё!..

Входит врач с санитаром:

– Давай в перевязочную. Веди их. Только халаты с них сними. Уже третья драка. Правда, они друг друга перевязывают. Так что мы не вмешиваемся. Очень опытные работники.

Мы отдыхали с женой в санатории.

Всё расписано по минутам.

В 8.30 – завтрак.

В 10.00 – она идёт на процедуры – я ей верю.

В 9.00 – я уезжаю в город.

Она мне верит.

В 13.00 – обед.

В 14.00 – я иду на процедуры.

Она мне верит.

У неё сон.

Я ей верю.

Вечером я ей говорю, что неважно себя чувствую – мне необходимо потанцевать.

– Иди!

Всё верит.

Она:

– Я посмотрю телевизор у друзей.

– Иди! Смотри!

Какие тут друзья – мы тут пару дней как приехали.

Но раз есть друзья – иди.

Доверие – раз.

Отпуск – два.

Это ж пока мы друг друга уговорили вместе поехать.

Годы шли навстречу.

Всегда по отдельности.

Недоверие…

Сейчас опять всё в порядке.

Ушла – верю.

Вернулась – верю.

А что делать?

Нет больше никого у меня.

Значит, верю.

В многоквартирном доме поздно вечером стук в дверь.

К кому-то стучат.

Хотя у всех звонки.

Наконец одна соседка выглянула.

А это лифт застрял.

Там три женщины по пояс.

Одна закричала:

– Девушка, потушите плиту, я там картошку поставила. Вот мои ключи.

Другая кричит:

– Девушка, там дочка моя, проверьте, пожалуйста.

Третья с мусорным ведром.

Сидели полночи по пояс между этажами.

Приехала бригада, крючками открыли.

Вытаскивали.

Девочка вертелась, пока маму вытаскивали:

– Дядя, а у нас ещё вода не идёт.

Дядя вытащил её маму:

– Ты что, не понимаешь, кто я? Я слесарь, а не твой папа.

– У нас папы нет, – сказала мама.

– Хорошо, я загляну.

Теперь он живёт у них. И лифт работает, и вода идёт.

Но он грустный приходит.

Она сказала мне:

– Я сделала стрижку. Куда пойдём?

Я задумался в тупик.

Ну, действительно.

Она сделала стрижку.

Не для меня же.

Кому-то же надо.

Как с такой радостью дома сидеть?

А куда идти?

Кино?.. Кто там в темноте увидит?

Театр? Тоже темно, антракты маленькие.

Единственное спасение – скандал:

– Почему ты меня не предупредила? До каких пор это будет? Что я теперь…

– Может, в ресторан?

– Сколько стрижка стоила?.. Ого! Ещё ресторан!.. Где-нибудь пешком пройдёмся.

Всё! Я без кепки, лысый, маленький. Рядом вот